Вот как-то так…

— Спасибо Даш, что бы я без тебя делала? — Я обняла подругу. — А где мой телефон?

— Я его вернула в сумку.

Я взяла телефон. Тридцать два пропущенных от мамы и семь от папы.

— А теперь можно смело умереть… — прошептала я и, набрав в легкие воздуха, позвонила маме.

— Я тебя внимательно слушаю! — раздался сердитый голос мамы.

— Мам… Я тебе всё объясню… я…

— Чтобы через десять минут была дома! Ты нас подставила! Мы из-за тебя опоздали на юбилей! — Мама бросила трубку. Я взглянула на время: полвторого.

— О боже, мы же еще утром должны были выехать в Подольск…

Я ехала в такси и в полголоса молилась всем богам, чтобы родители меня простили. Если с папой еще можно договориться, то с мамой, кхм… Если я окажусь одна в лесу и наткнусь на стаю голодных волков, то, пожалуй, с ними будет проще договориться, чем с ней.

В прошлый раз, когда мы с девочками отдыхали в том злополучном клубе, я вернулась домой в пять утра вся мокрая после своего знаменитого прыжка в бассейн. Это был первый раз, когда я пробовала спиртное. Мама мне устроила ТАКОЙ разбор полетов! Я была под домашним арестом целый месяц. Она снова прочитала нотацию о том, как вела себя моя настоящая мать, когда была в плену у зеленого змия. Могла плясать как сумасшедшая, что-то вроде того, как вчера выплясывала я, а иногда и вовсе становилась агрессивной, и тогда крушила дом, била посуду, кидалась на отца. Мама убеждена, что если бы они не забрали меня из детдома, то я бы повторила ее судьбу. Спилась, а потом из-за цирроза печени умерла.

Знай мои будущие родители в тот день, когда за мной пришли, сколько сюрпризов я им преподнесу, наверное, бежали бы из детского дома, сверкая пятками. А ведь их предупреждали… Я откинулась на спинку, закрыла глаза и погрузилась в воспоминания.

— Лера Анисимова! — в коридоре раздался голос нянечки Нади. Я обернулась. Она бежала, держа в руке расческу и цветные резинки.

— А ну давай за мной! — Надя взяла меня за руку, и мы галопом помчались в комнату.

Ничего не объясняя, няня принялась очень быстро прочесывать мои волосы, затем неуклюжими грубыми движениями заплетать косу.

— Платье чистое доставай! — приказала она.

Я бросилась к шкафу, сдернула с вешалки мое любимое белое платье в горошек, натянула гольфы, сунула ноги в праздничные лаковые туфли.

— Так, теперь слушай! — Надя наклонилась к моему лицу. — Сейчас не спеша поднимаешься на второй этаж и идешь в кабинет к Наталье Игоревне. — Она выпрямилась и с улыбкой добавила: — Там с тобой кое-кто желает познакомиться!

Помню до сих пор, как я тогда волновалась. Шла по коридору и постоянно поправляла то юбку, то волосы, подтягивала гольфы.