— И это еще один отличный тост! — Рома налил девчонкам шампанское.

На кухню прибежал Марик с домиком из цветных деталей.

— Смотлите, какой дом! — он поднял его. Все дружно заахали.

— И кто же в нем будет жить? — спросила Лера.

— Микки! Мы сегодня забелём его у Лёфы и поселим в новый домик!

Я не понял, при чем тут Лёша.

— У Лёши? — переспросил я, думая, что Марк что-то путает.

— Ага! Помниф, ты меня забилал со дня лождения?

— Помню, — кивнул я.

— Мне там подалили Микки, помниф?

— Прекрасно помню, — улыбнулся я.

— Ты ублал его в калман своей култки и потом забыл отдать!

— С этим разобрались. А Лёха-то тут при чем? — засмеялся я. А Марик закатил глаза и скрестил на груди руки.

— Ну ты же ему дал свою култку поносить?

— Н-нет… — С моего лица медленно исчезала улыбка.

— Ему, пап! И кепку! Ты что, забыл, что ли? Я же видел его у нас во дволе!

В тот момент мне показалось, что в моем организме отключились все органы, кроме мозга, в который воткнули миллионы иголок. Я похлопал себя по щекам, чтобы очухаться и понять, что мне всё это послышалось. Но ребята застыли, словно каменные изваяния, взгляды обращены ко мне. Лера резко побледнела. Ромка поджал губы и сжал руки в кулаки. Нет, мне это не померещилось. Марк действительно только что это сказал… Я вскочил со стула, присел на корточки и взял его за руки.

— Марик, когда это было, помнишь?

— Когда мама уехала в командиловку и меня заблали те тети! — нахмурился Марк.

— А ты не мог ошибиться? Ты точно видел, что это был Лёша?

— Ну да… — кивнул он.

— Он зашел в наш подъезд?

— Почему ты раньше не сказал?

— Кому?.. — нахмурился Марк.

Действительно, зачем ему было говорить с чужими тетями о моем друге. Он в реабилитационном центре вообще ни с кем не разговаривал…

Я совсем перестал соображать. Сидел на корточках и не моргая смотрел в одну точку. Теперь я примерно понимал, что будет чувствовать человек, если его сердце проткнут гвоздем. Пронзительная боль. Еще. И еще. Казалось, все мои внутренние органы вытягивали как струны и завязывали в узлы. Жар обжег лицо. Про себя повторял один и тот же вопрос: за что он так с ними и со мной? В комнате царила мертвая тишина.

— Пап, ну когда поедем за Микки? Па-а-ап! — Марик потряс меня за плечи.

— Скоро поедем, малыш, — казалось, где-то отдаленно раздался голос Вики. — А у тебя есть еще маленькие игрушки, которые поместятся в этот домик? Пойдем поищем?

Стоило Вике и Марику подняться на второй этаж, как за столом один за другим, словно зерна попкорна, начали взрываться ребята.

— Как он мог пойти на такое?

— Ублюдок! Завистник!

— Тварь! — Рома стукнул кулаком по столу так, что тарелки подпрыгнули. Затем встал и начал выхаживать по кухне, запустив пальцы в волосы. А Катя горько расплакалась.