Изо всех сил боролся со сном и ждал, когда за зарешеченное окно пробьется солнечный свет и разгонит по углам призраков. Но на пару дней меня подкосила болезнь, и мозг отключался, без разрешения погружая меня в кошмары, как бы я ни старался их избегать.

Я думал, что так страшно, как в детстве, мне уже не будет — мальчику из большого красивого дома, где царили любовь и понимание, была уготована судьба похоронить родителей и перебраться в детдом, в котором свои законы. Но то, что я пережил за эти полтора месяца в камере, оказалось для меня настоящим испытанием…

Сильные пальцы ужаса каждую ночь сжимали мое горло, пока я не начинал задыхаться.

Призраки приходили ко мне каждую ночь. Каждую чертову ночь они сводили меня с ума во сне и наяву. Антон, Жанна… Антоха снился как всегда веселый, улыбался, что-то объясняя на пальцах, а Жанна… она приходила ко мне с ножом в груди и постоянно плакала, спрашивая, где наш сын.

Первые несколько ночей я соскакивал с койки в холодном поту и был готов лезть на стены от боли, которая сжала мое сердце в кулак и не торопилась отпускать.

Я в одночасье лишился друга детства, близкого человека, с которой мы вместе росли и когда-то сильно любили друг друга, сына и свободы. Мне даже не дали возможности попрощаться с ними. Поговорить с Марком, утешить его и пообещать, что я никогда его не оставлю, что переверну мир с ног на голову, чтобы поскорее вернуться к нему.

Волков сказал, что он в реабилитационном центре, а с того дня, как убили Жанну, не обронил ни слова. Замкнулся. Я знал, что ждет его после того, как состоится суд и мне дадут срок. И я не мог допустить, чтобы мой сын повторил мою судьбу и рос в детдоме! Ради него я боролся изо всех сил и каждому, кто говорил, что я убийца, был готов как следует разукрасить лицо, и плевать, кто был передо мной: адвокат, сокамерник или следователь.

Я просил Волкова рыть как чертова ищейка, искать доказательства, что меня не было в том районе во время убийства. Я пообещал отвалить ему любые деньги, дом, машину, только пусть найдет свидетелей, который видели меня на пробежке в парке. В парке, который в нескольких кварталах от дома Жанны… В темном и безлюдном, черт бы его побрал, парке… Но на каждой встрече Волков безнадежно разводил руками. Ни свидетелей, ни доказательств… Зато против меня собирались целые полки.

Волков рассказывал про митинги у здания следственного комитета, про лозунги на плакатах: «Пожизненное убийце! Смертная казнь! Убийца! Мразь!» Народ жаждал моей смерти или как минимум пожизненного заключения. Там, на воле, меня готовы разорвать.

Этот урод всё продумал.