Мама же знает, как усердно я работаю, как послушно хожу на все курсы, как помогаю, когда просят, как ухожу, когда вижу, что мешаю. У меня нет свободного времени, я живу по маминому расписанию. Неужели я не заслужила лишний час в клубе? О чем я буду вспоминать в старости? «О, внучок, бабушка тебе сейчас расскажет, как мучилась с грассирующей французской „р“, как играла для гостей „Лунную сонату“ Бетховена и как успешно в детстве отличала лососевый цвет от кораллового под бурные аплодисменты сотрудников маминых салонов…» М-да… Да и Гришка туда же… Нет бы поддержать любимую, остаться еще хоть на часик! Неужели вся моя жизнь пройдет вот так, по чьей-то указке?! Да пропади оно всё пропадом!..

— А ты прав! Да, я хочу забыть обо всем и наслаждаться праздником! — Он сжал мою кисть, подмигнул и удалился к посетителям, которые трясли деньгами и ждали его.

— Гуляем, товарищи, гуляем! Клюкина готова зажигать! — крикнула в камеру мобильного Поля и подняла очередной бокал с мартини. Я — чтоб меня! — взяла с барной стойки свой и чокнулась с ней. А потом отпила. И еще. И еще.

— Нет, нет, только не это! Так, спокойно. Всё хорошо, я в порядке, — склонившись над раковиной, я набирала в ладони холодную воду и плескала на лицо, на шею, на зону декольте. — Я не должна опозориться. Зачем я выпила этот чертов мартини, а потом шот… то есть два… или три?

Ни ледяная вода, ни свежий воздух, ни одна таблетка уже не помогут. Взяла салфетку, и, глядя на себя в зеркало, медленно обтерла лицо и шею. Я уже видела этот хищный взгляд, отражающийся в зеркале. Ничего хорошего он не предвещал. Это всё. Она пришла, и ее уже никто не остановит. Достала из своей сумки помаду и аккуратно обвела губы ярко-красным, стащила резинку с волос, потрясла ими в разные стороны, поправила майку так, чтобы немного торчало кружево черного бюстгальтера, заправила майку в юбку, подтянула ее повыше на бедра, подмигнула своему отражению в зеркале.

— Ну что, пора развлечься по-взрослому? — И виляющей походкой продефилировала к выходу из туалета, раскачивая в стороны сумочкой на длинной цепочке. Поднялась на второй этаж и влилась в танцующую толпу.

— Лерыч, вставай! Я завтрак приготовила, — сквозь сон послышался голос Даши. — Голова не болит? Может, сразу аспиринчика принести?

Я еле-еле разлепила веки и повернула тяжеленную голову направо. На большом кожаном диване сидела Дашка в белом шелковом халате и смотрела на меня сочувствующим взглядом.

— Доброе утро! — промямлила я.

— Ну, кому-то доброе, а кто-то вообще не сомкнул глаз, — вздохнула подруга и закрутила фиолетовые волосы в пучок.

— Ты про себя? — Она кивнула. — А я вообще как у тебя дома оказалась?

— Да я тебя еле из клуба вытащила.