Марта и Берт подскочили с двух сторон и поддержали меня.

В открытых дверях палат стояли пациенты – те, что могли ходить. Госпожа Ульх, пожилая гнома, что так яростно ругалась совсем недавно, сжимала в руках вилку. Господин Торби, приходящий в себя после операции, пытался встать с постели. Они все хотели помочь.

– Грейс, где мэтр Даттон? – прошептала Марта, глядя на меня испуганными глазами.

Я закусила дрожащую губу. Нет, не сейчас. Да где же эти полицейские! Ланс тысячу раз ругался с ними из-за того, что клиника платит за сигнальный артефакт, а на вызов стражи порядка приезжают с опозданием. Если вообще приезжают. Но теперь это был вопрос жизни и смерти.

Со стороны черного хода послышался звон разбитого стекла. Похоже, это все…

И когда я совсем отчаялась – с улицы раздалась трель полицейского свистка.

– Что здесь происходит?

Дальше я не слушала, осела на пол. Но тут же, сцепив зубы, заставила себя подняться.

– Марта, – выдохнула я. – Ланс… Мэтр Даттон наверху. Помоги… мне… дойти…

Магический резерв пуст почти полностью, но у меня есть мои руки, мои знания и вся моя любовь.

– Нет, погоди… – Я собралась с мыслями. – Берт… Ты поможешь мне дойти и перенести мэтра Даттона в палату. Марта. Приготовь набор для определения группы крови. Растворы и систему для внутривенного вливания.

Что еще? Я сделала несколько глубоких вдохов, выпрямилась. Стиснула в кулаки трясущиеся пальцы. Мне нельзя паниковать. Нельзя ошибиться. Смогу ли я справиться?

Смогу! Только бы Ланс еще дышал!

Наверное, не было в моей жизни мгновения страшнее, чем когда я толкнула дверь и переступила порог.

Я прошла по спальне Ланса, зачем-то смахнула ладонью пыль с каминной полки: горничную Динжер пока не нашел. Спать я все равно не могла, только дремала в кресле, но моментально просыпалась от малейшего звука – тихого стона, хриплого вздоха. Вот уже третьи сутки Ланс не приходил в себя, и я очень боялась упустить что-то важное. Что это? Последствия кровопотери? Или Киран, умирая, наложил проклятие? Белинда, которая примчалась в клинику, едва до нее дошли вести о происшествии, не почувствовала магии некроманта, но ведь она развеивается так быстро…

Вчера мы осторожно перевезли Ланса к нему домой: рана затянулась, и я надеялась, что в родных стенах ему станет легче. Вчера же я отправила срочной почтой письмо лорду-канцлеру. Изложила факты, но постаралась скрыть боль и отчаяние, которые меня терзали. Родители успеют проститься с сыном, если поторопятся.

Я подошла к кровати, на которой лежал мой любимый – неподвижный, бледный, очень спокойный. Смочила водой его губы. Опустилась рядом в кресло, в котором провела уже несколько часов. Взяла в обе ладони прохладную руку.

– Скоро рассвет, – тихо сказала я.

Я все время с ним разговариваю.