— Похвалила себя за сухость в голосе и прошла внутрь.

Мне хватило гонора даже не разуться! Эх, жаль, что Владимиру я об этом эпизоде рассказать не смогу… Ну ничего, Кира похвалит. Олег молча наблюдал за моими действиями, сложив на груди руки. Но моя победа была и в том, что он не выдержал — первым нарушил тишину:

— Заяц, а ты не перебарщиваешь? Куда намылилась?

— Отдохнуть от тебя намылилась, — отозвалась я, спешно скидывая в пакеты вещи. — Ты ведь сам предложил расстаться и все обдумать.

— И что, не хватило времени? — он прибавил в тон язвительности.

На глаза навернулись невольные слезы — хорошо, что Олег не мог видеть моего лица.

Вообще-то, я обдумала и была готова к нему вернуться, если бы услышала хоть пару теплых слов. Но почему я раньше не слышала в его тоне высокомерного холодка? Ведь он был, всегда был! Даже в каждом теплом слове, как сейчас:

— Заяц, ну ты чего? — Он шагнул ближе, но я дернулась от него и переместилась к комоду — старые футболки сейчас тоже не помешают. — Я, наверное, погорячился в прошлый раз, но ты должна понять — проблемы на работе, столько всего навалилось, а ты как будто специально провоцировала…

Наверное? И ведь он всегда так «извинялся» — признание своей вины за несравненно более грандиозной моей.

И этот зудящий холодок — его желание помириться очевидно, но не уничтожает в его тоне тех самых почти незаметных нот, которые меняют всю суть. Возможно, Олег и сам был удивлен моей реакцией — точнее, полным отсутствием реакции, потому и говорил все более эмоционально:

— Лилька, ну ты чего? Из-за мелкой ссоры вот так все разобьешь? Мы ведь с тобой муж и жена!

Последним я взяла ноутбук — между прочим, мой, хотя и пользовался им больше Олег.

Но это подарок — от него же! Еще с тех самых времен, когда холодка в его тоне не было. Олег было возразил, но почему-то осекся, заметив мой взгляд. И я, уверенно таща пакеты к выходу, зачем-то ответила последнее, что вообще хотела ему сказать:

— Замужних женщин в аэропорту встречает муж.

А я и сама не понимала «что». Нелепая фраза, глупая и эгоистичная, но на фоне переизбытка эмоций все равно ничего более умного в голову не пришло. Олег в спину кричал уже нервно:

— А, понял! Уже хахаля себе отыскала? Так бы сразу и сказала, а не изображала оскорбленную невинность! Быстро ты! Не думал, что ко всем твоим недостаткам ты еще и шлюха!

И громко захлопнул дверь.

Он это не подумав ляпнул — никто, включая Олега, не может посчитать меня шлюхой, это вообще невозможно! В подъезде остановилась и отдышалась. Хотелось одновременно расплакаться и рассмеяться: о разрушенной жизни, об утраченной любви и о собственной неадекватной смелости. Выбрала последнее — и хотя бы усмехнулась.