Мы столкнулись очень неудачно — мужчина держал в руке стакан с американо, и теперь кофе коричневым пятном закрывал половину изящного рисунка на груди. Я не обожглась, но было очень обидно. Футболка, волею случая, стала единственной вещью, которую я успела купить для себя в первой в жизни поездке заграницу. Это как сувенир с практической пользой! Сувениры для родственников и друзей — более значимые и без практической пользы — занимали половину моей сумки.

— Эй, тебе больно? — Незнакомец сделал еще шаг ко мне и даже за плечо тронул, привлекая к себе внимание. Но в тоне появилось легкое раздражение, а не сочувствие: — Чего молчишь-то? Обожглась или разозлилась?

— Нет, что вы! — Я вновь заставила себя посмотреть в серые глаза. — Не беспокойтесь, пожалуйста!

Но он никак не унимался:

— Давай хоть стоимость возмещу. Вообще-то, я обычно симпатичных девчонок не поливаю кофеином. А если и поливаю, то совсем не кофеином. — Он снова улыбнулся, выделяя иронию и, видимо, ожидая получить улыбку в ответ.

Я и улыбнулась — а что еще делать, когда от тебя этого явственно ожидают? Футболку мне было бесконечно жаль, но дело вовсе не в цене — не так уж много я на нее потратила. Домой теперь явлюсь в подобном виде… А так хотелось поразить хоть какими-то изменениями. Отметила про себя, что мужчина назвал меня симпатичной. Не ирония, не насмешка, просто такие разухабистые типы флиртуют без напряжения — они говорят или матами, или комплиментами. Ставлю на то, что конкретно этот брутальный образец местного мажорства занимается торговлей, — от их братии лесть звучит особенно легко и ненатурально.

Я аккуратно отступила, чтобы он не посчитал мое действие слишком резким, и ответила:

— Не стоит, что вы! Это недорогая футболка, ничего страшного.

— А чего глазки тогда такие грустные?

Не стану же я постороннему человеку объяснять, как носилась по Варшаве в последние два часа, успевая купить подарки для всех, а эта белая вещица попалась на глаза — и я не удержалась, решила, что и сама заслужила подарок. Особенно такой, который Олега приведет в изумление. Любимый часто говорил, что я о себе думать не умею, и вот оно — доказательство. Ныне испорченное.

Улыбнулась как можно шире, чтобы подчеркнуть отсутствие катастрофы, однако итальянец-матершинник расценил мою приветливость по-своему и тоже растянул расслабленную мину.

— Меня Володей зовут.

— Лиля, — ответила я, просто потому что нельзя не ответить. И исправилась: — В смысле, Лилия.

— Серьезно? — Он слегка изогнул широкую бровь.

— Вполне, — удивилась и опять нахмурилась.

Он рассмеялся — громко, не стесняясь окружающих.

— Верю. Просто обычно такими славными именами девочки по вызову представляются — легко запомнить и проникнуться.