И теперь на душе стало еще тяжелее, поскольку я не имела представления, чем закончится этот разговор.

Они ждали за столиком в центре и замолчали при моем появлении. В глаза сразу попало фото на стене: силуэты мужчины и женщины, склонившиеся друг к другу и даже позой выражающие страстное напряжение любовников, — я и Артем еще в тот день, когда я представить не могла день сегодняшний. Постаралась не отвлекаться на сжавшееся сердце и решила использовать стратегию нападения, пока они не перехватили инициативу. Села на свободный стул и обратилась мягко сразу к обоим:

— Артем, Володя, есть несколько причин, почему я не хочу переезжать к вам.

Главная — к кому из вас? В шутку или на полном серьезе, но вы предлагали это оба. Каким образом я могу сделать такой выбор? Камень-ножницы-бумага? Так я пыталась, обе мои руки всегда делают победителями вас обоих. У меня организм с самого начала иначе и не умел.

Володя открыл рот, словно на этот вопрос уже давно заготовлен ответ, но Артем остановил его:

— Не надо, сначала послушаем. Какие еще причины, Лиля?

Я шумно вдохнула и продолжила, мысленно подбадривая себя на смелость:

— Еще одна причина — это сразу сделает наши отношения серьезными.

Пока мы встречаемся фактически только для секса, а все наши разговоры приятные и легкие. Жить вместе — значит, просыпаться и засыпать вместе, готовить завтраки, ссориться из-за ванной или цвета дивана, искать подходы или улавливать перепады чужого настроения. Все это здорово, но подобное — всегда серьезно. Вдвоем серьезно, а уж втроем — ума не приложу, каким словом назвать.

— О чем я и говорил, — Володя развел руками. — Лиля нас просто трахает.

— Неправда! — на этот раз злиться начала я.

 — Ты сам знаешь, что это неправда! Но мне страшно, можешь ты хотя бы это понять? Страшно окончательно врасти, привыкнуть, захотеть вскакивать по утрам, чтобы приготовить завтрак? Страшно перестать быть собой, когда я только себя начала находить!

На эту тираду они оба промолчали, Володя кивнул, Артем прищурился, но оба ждали продолжения. И пришлось развивать мысль:

— Я влюблена и больше всего на свете сейчас хочу, чтобы это никогда не заканчивалось! Но правильно ли ничего вокруг не замечать? Послушайте… Всего несколько недель назад я вообще ничего о себе не знала! А я, оказывается, могу быть раскованной, могу говорить о том, чего хочу, могу получать и дарить удовольствие, могу требовать или поддаваться вашим требованиям, и далеко не всегда отличаю ваши от своих.

Могу стать барменом или вернуться в бухгалтерию. Или вообще не хочу никогда не заниматься бухгалтерией? Но между нами все произошло слишком быстро, я изменения отслеживать не успеваю! А вдруг я вообще лесбиянка?

— Кто? — Володя не удержал серьезное лицо. — О, точно, Лиль, ты лесбиянка.