— Послушай, щенячьи глазки! Я пытался сделать по-твоему. Пытался сейчас быть нежным, но ты не стала слушать. Теперь я сделаю по-своему, и ты, бл*дь, выслушаешь! Не заставляй меня снова приковывать тебя наручниками, — предупредил он.

Тон Кинга был смесью ярости и уверенности. Я ни на секунду не сомневалась, что он воплотит свою угрозу в жизнь. Он обвил мою талию руками, прекращая все мои попытки сопротивления.

— Я сделал это, чтобы оттолкнуть тебя, — признался он. — Я хотел, чтобы ты это увидела.

— Мои поздравления, все сработало, — выплюнула я. — Можешь, бл*дь, радоваться!

— Ты… И этот твой язык, — Кинг помотал головой.

— Я не рад. Это, бл*дь, далеко не радость. Я напрочь забыл, что такое радость после того, как вышел из тюрьмы. Если оглядываться назад, то я и до нее не был счастлив, и это твоя еб*ная вина!

— Какого хера это МОЯ вина?!

Вот теперь Кинг зашел слишком далеко, обвиняя меня в невзгодах своей жизни еще до того, как в ней появилась я.

— Потому что ты заставила меня понять, насколько несчастлив я был. Потому что с тобой я могу СТАТЬ счастливым!

Пока слова слетали с его губ, он тряс меня за плечи, будто хотел запечатлеть эти слова у меня в голове, чтобы я поняла, что именно он говорит.

Мне нужно было, чтобы это закончилось. Это было слишком. Такая игра на нервах терзала меня больше, чем я могла вынести. Я хотела его. Хотела поверить ему. Слова были всего лишь словами, но, слетавшие с губ Кинга, они могли быть еще одним способом пытки для меня.

Я просто хотела остаться одна. Мне пора было уходить.

— Я ухожу. Отпусти меня, — тихо взмолилась я.

Кинг затряс головой:

— Нет. Ты никуда не уходишь!

— Ты не можешь удерживать меня здесь, — произнесла я.

— Видишь ли, вот тут ты не права.

Думаю, я уже доказал, что могу, — возразил Кинг. — Кроме того, куда ты пойдёшь? Назад на улицу?

— Может быть. Тебе-то какая разница? — выплюнула я.

— Ты, кажется, забыла, какая жизнь ждет тебя там. Или, может, мне откопать Эда, и это напомнит тебе, как бы он избавился от твоего тела после того, как закончил бы насиловать тебя, — выпалил Кинг.

— Я лучше испытаю судьбу вне этого места… — мою грудь сжало тисками, — чем оставлю здесь свое сердце.

— Нет, — продолжал Кинг.

— Какого хера тебе от меня нужно? — спросила я. Мое сердце обливалось кровью при мысли об уходе и о том, что я больше не увижу Кинга.

— Почему бы тебе просто не перерезать мне глотку и не покончить со всем этим? Можешь сделать со мной что захочешь! Ударь меня! Трахни меня! УБЕЙ меня к чертям! Просто! Прекрати! Делать! Мне! БОЛЬНО!

Рыдания сдавили мое горло, и я обмякла в его руках.

— Солнышко, — произнес Кинг, крепче удерживая меня, чтобы я не упала на землю. Он впервые назвал меня так, и я пыталась услышать ноту нежности в его слове. — Прости меня. Я не трахнул ту девушку. Не смог.