Запесоцкая была первой пробой пера. Полуслепая женщина сразу же отметила черные волосы, она не могла не принять Инессу за Ольгу. И она приняла. Все прошло гладко. И в первый раз, и потом. Все бы прошло гладко, если бы вы — вы! — не допустили ошибки, Марк.

— Ошибки? Какой ошибки?

— Помните, я приходил к вам в коттедж? Я сообщил вам об убийстве Шмаринова. Но вы даже не удосужились спросить о судьбе Инессы, потому что знали, что она жива. Естественно, знали… Это и было вашим проколом. Таким явным, что даже я, капитан милиции, специалист по пьяным дракам, заметил это. Не поинтересоваться судьбой Инессы было просто ненормально. Вы поняли это. И попытались исправить положение. Вы пошли за мной. Сначала я думал, что вы сделали это из-за пятен крови на снегу, которые вы стряхнули с подоконника. Но… Для вас я был обыкновенным недалеким тупым ментом, не больше. Вы не могли и мысли допустить, что я обращу внимание на этот ваш машинальный жест. Тогда что вас заставило пойти за мной? Только одно: вы обязаны были исправить ошибку, сгладить неловкость. У вас не было времени на придумывание версии, и вы сделали ход конем. Гениальный ход. Вы описали мне подлинную картину убийства, во всех подробностях и с надлежащими обоснованиями. Вы убивали двух зайцев сразу: во-первых, эта правда изначально отводила подозрения от Инессы. Сообщник никогда бы, ни при каких условиях не стал бы вот так сдавать сообщницу. И во-вторых, теперь ваше поведение выглядело очень естественным: вы покрывали убийцу-жену и валили все на ненавистную родственницу. Вот только… Если бы вы услышали об убийстве впервые — у вас просто бы не хватило времени так точно построить версию. Так точно, в таких подробностях и с такими деталями. Это было возможно только в одном случае: если бы вы сами принимали в этом участие и все это действительно было правдой…

Обессиленный, Звягинцев замолчал.

И в полной тишине раздался телефонный звонок.

— Да, слушаю, — слабым голосом сказал Пал Палыч.

— Это я, Артем, — голос доктора на противоположном конце провода звучал взволнованно. — Я в изоляторе…

Она опоздала всего лишь на несколько секунд. Нескольких секунд ей не хватило, чтобы войти в зал вместе с Ионой.

Но, когда она вошла, то, что она увидела, потрясло ее.

Композиционный центр мертвых фигур был смещен, даже статуя, бывшая когда-то Кириллом, отодвинута. Теперь центральное место принадлежало… Инке.

Увидев ее, Ольга страшно закричала. Закричала и упала на колени. Ее лучшая подруга была мертва. Она смотрела на Ольгу широко открытыми невидящими глазами. Обуглившиеся губы, короткая стрижка, приподнятые брови все еще хранили жизнь, но Инка была мертва. Фигура ее — от ног и до пояса — была залита льдом.