— Я убил своего тестя. В своем ли вы уме? Я уже не говорю об алиби… Все это время я был в баре… Все… Все вам подтвердят. Я сидел там до половины седьмого… Так что ваша доморощенная версия по меньшей мере несостоятельна, тем более что вы ее уже высказывали в порядке рабочего обсуждения.

— Тогда, может быть, вы ее выслушаете в подробностях?

— Валяйте, — лениво сказал Марк. — Всегда интересно, что может возникнуть в горячечном воображении записного алкоголика.

— Отлично. Много времени это не займет.

— Подробности подготовки опустим… Думаю, что это была блестящая идея, Марк, почти безукоризненная. Все это время вы спали со своей женой и слишком уж часто говорили ей, что любите ее. А потом привезли сюда. Все гениальное просто: натолкнуть Ольгу на мысль, что она сумасшедшая, что она идет по стопам своей безумной матери, сломить ее и тоже довести до самоубийства. А попутно устранить ее отца. Вернее, даже не попутно. Ради Шмаринова все это и задумывалось. Шмаринов был целью, а его дочь — средством, лучше не придумаешь.

Больше всего Звягинцеву хотелось ударить этого подлеца, но он сдержался. И, остановившись перед Марком, продолжил:

— А всего-то и нужно было, что запастись сообщницей. Или это она была мозговым центром?.. Но это финал истории.

— А что же с началом? — Марк все еще вальяжно сидел в кресле.

— Начало самое обыкновенное. Вы приезжаете на курорт втроем, одна маленькая, но дружная семья. Правда, не совсем дружная: молодая теща и зять не очень-то любят друг друга, но это даже забавно. Впрочем, все пошло даже лучше, чем вы ожидали. Эта нелюбовь Ольги ко льду, ее кошмары и какие-то галлюцинации, связанные с какой-то пещерой… С этим тоже предстоит разобраться, но это потом… Так вот, все играет вам на руку, и вы даже вносите на ходу мелкие убедительные поправки. Городок ледяных фигур — это то, что нужно. Во внутренний дворик, где находится ярко освещенный городок, выходят окна только двух номеров, к тому же в одном из них никто не живет. Городок разрушен, а ваша собственная жена в это время отдыхает в снегу недалеко от коттеджа — об этом уже позаботились вы, Марк. А когда она приходит в себя, окружающие во главе с вашим покорным слугой, — Звягинцев нагнул голову и засопел, — рассказывают ей о вещах, которых она не совершала. В аффекте избить женщину, сорвать с нее очки и попытаться растоптать их, разрушить скульптуры… Я имею в виду Запесоцкую, к которой вы потом шастали в номер с деньгами… И все мы, включая ее подругу Инессу, меня и Запесоцкую, убеждаем ее, что это сделала она. Но она этого не помнит — именно так у нее возникает подозрение в собственном безумии. Подозрение, которое вы тщательно, хотя и ненавязчиво подогреваете.