— Скажи, может быть, тебе нравится прикидываться сумасшедшей? Может быть, это греет твою душу?

— О чем ты говоришь?

— Тогда почему ты так легко сдалась? Почему ты не стала сопротивляться?

— Как я могу сопротивляться очевидному?

— Очевидному для кого? Для твоего мужа? Для жены твоего отца? Для старого козла Звягинцева? Для полуслепой женщины? Для дурака-портье?

— А разве этого не достаточно? — горько спросила она.

— Ты помнишь, с чего все началось?

— С цыганки в аэропорту…

— Нет. Цыганка тут ни при чем. Цыганка просто еще раз доказала, что на свете существуют ясновидящие. Это научно доказанный факт. Я о другом. Вспомни, когда твоим словам перестали верить, когда все посчитали, что ты страдаешь галлюцинациями? И прежде всего ты сама так посчитала. Говори, когда?

— Пещера, — медленно сказала Ольга.

— Да. Пещера, — казалось, он даже обрадовался. — Ты хотела доказать, что действительно что-то видела. Пусть как повторение твоих ночных кошмаров. И кое-кто… Кой черт кое-кто — твой муж, вот кто… Он уцепился за эту мысль. Как можно доверять женщине с такой наследственностью? Она больна, вот и вся недолга. Если бы пещеры не было, ее нужно было придумать.

Иона близко придвинулся к ней и коснулся рукой ее волос.

— Нет. Ты не придумала. Пещера действительно существует. И люди в ней тоже существуют.

— Как можно… О чем ты говоришь?

— О том, что я верю тебе. А если кто-то верит человеку, значит, он уже не сумасшедший… И давай-ка спать. Завтра у нас будет трудный день…

Звягинцев проснулся среди ночи.

Обычно вот так просыпаться и пялиться в стену его заставлял радикулит. Но сейчас радикулит находился в оплачиваемом отпуске, и по всем показателям Звягинцев должен был проспать как минимум до семи утра: контрольное время всех отставных капитанов милиции.

Но сейчас на будильнике было только три.

«Старею, — подумал Звягинцев, — старею, старею…» Скоро бессонные ночи будут длиннее. И вся прожитая жизнь запросто уместится в каждой из них. Он разобьет свою жизнь на отрезки и будет просматривать ее на ночном сеансе, как какое-нибудь второсортное кино киностудии Довженко. Да, именно так. «Есть плохое кино, есть очень плохое кино, а есть кино киностудии Довженко», как любил шутить его сослуживец Лодейников, умерший от рака гортани в 1983 году.

А вообще нужно меньше жрать на ночь. Телячьи почки, рагу из овощей и четыре банки пива в одиннадцать часов вечера — это чересчур даже для его ста сорока килограммов.

«С завтрашнего дня только кефир и обезжиренный творог», — с тоской подумал Звягинцев.

Под жалобные всхлипы кровати он повернулся на другой бок, но сон все равно не шел. Подлый генерал-майор не ко времени открыл оперативное совещание, и присутствие на нем Звягинцева было обязательным.