Именно так, скоро она будет свободна… Может быть. Иона спас бы ее…

Теперь, на пороге собственной смерти, когда стоит только толкнуть дверь и войти, она может себе признаться.

Волнует так, как никогда не волновал Марк. Нет, это было бы не правдой, это было бы нечестно по отношению к мужу.

К Марку она всегда испытывала настоящее влечение и — изредка — настоящую нежность. Он был слишком хорош для нее, слишком целен даже в своей любви, слишком правилен.

Его страсть всегда была страстной, только и всего, никаких полутонов: только рациональное белое и практичное черное, офисный евростандарт. Его страсть не знала настроений, она не знала перепадов температуры, она не знала усталости. Хотя иногда так сладко бывает устать от страстей. Иона — другое дело. Иона — дикий мальчишка, дикий зверь, а звери иногда устают и зализывают раны… Иона, с которым она бы хотела… Бог с ним — с тем, что она хотела. Теперь это уже неважно.

Сейчас она выпьет таблетки, и все перестанет быть важным. Только у охранников будут маленькие неприятности.

Но больше, чем на полчаса, разнос не затянется. Они будут молча смотреть на орущего Звягинцева, и глаза их подернет влага: «Плачь больше, карта слезу любит», первое правило.

Выслушав тезисы о том, какие они кретины и раздолбай, охранники снова вернутся к своим преферансным заповедям: «Под вистующего с тузующего», «Под игрока — с семака», «Хода нет — ходи с бубей»…

Хода нет — ходи с бубей.

Но ход есть. Очень хороший ход.

Нужно попросить у охранников стакан воды, чтобы запить свою собственную смерть.

…В углу неожиданно пискнул «ноутбук». Странно, что Марк не отключил его. И не забрал с собой, как «дипломат» с документами, — а оставил здесь. «Ноутбук» — последнее напоминание об их совместной жизни, пусть он и остается последним напоминанием.

Ольга вздрогнула и тотчас же успокоила себя: Марку опять пришла электронная почта, все-таки он много работает, и работает на износ, надо бы…

Она тотчас же окоротила себя: теперь Марк сам будет разбираться со своей жизнью.

Но принять сообщение все-таки стоит. Это последнее, что она может сделать для Марка. Она терпеть не может работающего вхолостую компьютера, она всегда выключает его, она очень аккуратна в этом смысле, почти нетерпима, и Марк всегда посмеивается над этой ее нетерпимостью. И если уж она прошляпила работающий «ноутбук», то, так и быть, примет сообщение… Из той жизни, где еще не знают, что ее отец, глава крупной фирмы, мертв…

Мертв, и это сделала она.

Ольга подошла к компьютеру и заглянула в него. Странное название, такое знакомое, такое близкое, как мороженое с фисташками, которое она так любила в детстве. Как мороженое с фисташками и сахарная вата.