Вернулась мыслями обратно к чаше и слушала, как ректор объяснял, как цвет, сила дымки, и время, которое она держится над чашей, может рассказать о паре и какие чувства могли быть между ними.

Я, похоже, много пропустила, думая о разговоре с Алией, потому что ректор закончил словами:

— Итак, жду первых, самых отважных. Тех, кто готов рассказать о своих чувствах при свидетелях, ведь мы все увидим результат. Ну, кто же первым отважиться? Есть среди вас те, кому нечего скрывать?

— Да, есть. — В тихом гуле шепотков, когда многие обсуждали возможность подойти и проверить ли себя, я услышала уверенный ответ и даже узнала этот голос.

Голос звучал рядом со входом в зал. Народ расступился, и я увидела принца Вильгельма, идущего прямо к Алии. Он протянул ей руку и сказал:

— Я готов принять свою судьбу, Алия. Готова ли ты?

Возможно, принц Вильгельм не знал о том, что Алия сама может видеть его чувства к ней и их совместимость. А ведь она сама говорила что может. Значит, Алия всё это время точно знала, кто для неё Вильгельм, когда как он нет. Я была уверена, что он любил Алию, и это чувство было взаимно.

Улыбнулась, увидев, как Алия вложила свою ладонь в его, и они вместе окунули сплетённые руки в чашу.

Дымка, появлявшаяся над чашей, уплотнялась, хотя и была вначале сероватой. Пока в один миг не стала молочно-белой, разлетевшись силой по залу. На пару секунд стало так хорошо, и я почувствовала, как Рейн меня обнимает.

Аплодисменты, радостные крики. Кто-то поспешил поздравить пару, кто-то смеялся, а у кого-то от пережитых чувств катились слёзы.

Я повернула голову назад и вверх, встретившись взглядом с Рейном, и его будто что-то толкнуло. Он спросил:

— Ты тоже хочешь? Я же вижу, хочешь. Тогда пойдём.

— А если… — Спросила, хотя знала, что покажет чаша.

— У нас не может быть если, Лиз. Но если ты боишься…

Я рассмеялась, мне было интересно, какие ощущения были у Алии и Вильгельма. И я кивнула, с нетерпением взяв Рейна за руку. Он рассмеялся от души. Так мы и подошли, я в ожидании чуда, а Рейн смеющийся.

Он перехватил мою ладонь, поцеловал, как он любил, за самую середину внутренней части ладони, вызвав мураши, и опустил наши скреплённые ладони в чашу.

Удивительно, но наш белый цвет был даже мощнее, а в душе стало так хорошо.

Голос ректора раздался над всем залом:

— Уважаемые гости, прошу пройти в следующий зал и отметить это событие там. Думаю, парам всё же лучше проверять свою совместимость наедине, если иного не требуется. Тем более в моём возрасте столько счастливых переживаний может быть даже вредно. Любви, знаете ли, иногда бывает слишком много.

На что Рейн прошептал мне на ухо:

— А ты как считаешь, моя милая хранительница, любви бывает слишком много?

Я только рассмеялась, наполненная в этот момент счастьем.