Кто им виноват, что не готовы были к младенцам с ускоренным ростом? Вот я разве неправ? – начал размахивать лапками Кроль. – Хотели быть больше, так и будут. Всё исключительно в рамках моих возможностей, исполнил заветное желание большинства.

– Сюда нам больше лучше не попадать, – покачал головой Алазар.

– Да брось, махнул лапкой кролик. – Они ещё несколько поколений будут перестраиваться на новые габариты, не до мести будет. А потом и вовсе только спасибо скажут.

– Я не поняла, ты что, желания исполняешь? – спросила я у Кроля.

– Не проси у него ничего! – как-то слишком поспешно и нервно высказался Алазар.

– Бяка ты, демоняка, – обиженно проворчал Кроль и ускакал в зал.

– А почему нельзя у него ничего просить? – спросила я у Алаза.

– Потому что, если бы это недоразумение могло нормально желания исполнять, его не гнали бы из всех миров палками, – хмыкнул мужчина. – Наш Кроль желания исполняет, это да, вот только, как правило, криво и с последствиями. В общем, не стоит рисковать.

– А кто он вообще такой на самом деле? – спросила, наблюдая за тем, как Коль прыгает между столами и переговаривается с постояльцами.

– Утверждать не возьмусь, но мне кажется, что какое-то непутёвое божество, – пожал плечами Алазар. – Видимо наказали кроличьей шкуркой за проступки, вот теперь и скачет по мирам, собирает манну от исполненных желаний, чтобы из этой шкурки выбраться. Но, как сама видишь, пока не преуспел. Лапки кривые.

– Да, криволапого бога-кролика мне только и не хватало для полного счастья, – протянула я.

– Никто не знает, что ему нужно для счастья, – улыбнулся Алазар. – Если бы знали, в Табакерке и нужды не было бы.

– Простите, – вдруг подошёл ко мне наш новый постоялец, гремлин. – Помощь нужна нам.

И он протянул мне грязный свёрток, который я по инерции взяла. И только потом услышала, как в этом кульке из тряпья кто-то захныкал. Ребёнок!

– Так, что вообще происходит? Это как понимать? Что мне с этими новенькими делать?! – нервно вопрошала я, расхаживая по кабинету.

– Это всего лишь ребёнок, Лина, – уже в третий раз повторил Алазар.

Я в третий раз вздрогнула и поморщилась. Свежи ещё были воспоминания о том, как свёрток в моих руках начал голосить и брыкаться. Уронила бы, если бы родитель обратно не забрал.

Нет, я не то, чтобы боюсь детей, но как-то не привыкла к ним. Вообще, в принципе к детям, и тем более к нечеловеческим! Мои контакты с младенцами за всю сознательную жизнь сводились к «ути-пути, какая лапочка, пусть у вас всё будет хорошо». И всё это произносилось на расстоянии, от чистого сердца, но как-то на автомате. Ну вот не сложилось, не было у меня ни младших сестёр-братьев, ни племянников.