Мы сидели на трибунах, сжимая в руках пенопластовые стаканчики с плохим горячим шоколадом, чтобы согреть руки на холодной арене. На каждой игре Мэйсон махал мне со льда, прежде чем занять позицию на правом фланге для заброса шайбы.

Я могла понять, почему он любил хоккей: он был лучшим игроком в команде на сегодняшний день. Каждый раз, когда он забивал, он смотрел на меня на трибунах с широкой улыбкой на лице. После второй игры мы с Делайлой подождали ребят у раздевалки, чтобы все вместе сходить поесть пиццу. Мэйсон вышел с влажными волосами, пахнущий шампунем, с огромной спортивной сумкой, перекинутой через плечо.

Он был одет в джинсы и обтягивающую кофту с круглым вырезом и длинными рукавами, которая обтягивала его грудь и руки. Он был даже более мускулистым, чем Чарли, и я должна была признать, что выглядел он довольно сексуально. Когда Патель и Делайла прошли вперед, Мэйсон притянул меня в двери, сказал, что я красивая, и нежно чмокнул меня в губы.

Я сказала: — Спасибо, — и улыбнулась ему немного ошеломленно, неуверенная в том, что будет дальше или чего он от меня ожидает.

— Мне нравится, какая ты крутая, — засмеялся он.

Нас с Делайлой пригласили на вечеринку по случаю восемнадцатилетия Мэйсона, которая проходила в конце месяца в шикарном отеле в Йорквилле, с диджеем, суши-баром и списком гостей в 120 человек. Делайла позаботилась о том, чтобы практически все девочки в нашем классе знали, что мы идем, и нам был оказан соответствующий уровень благоговейного уважения.

В ночь вечеринки мы собрались у Делайлы — завили волосы бигудями, нанесли тушь и блеск для губ, — но когда я надела платье, облегающее красное платье в пол, которое, по её словам, подчеркивало мое «убийственное тело», она в ужасе воскликнула: — Ни в коем случае! Ты не можешь их надеть!

— О чем ты говоришь? — я в замешательстве посмотрела на свои золотые балетки.

— Эти бабушкины трусы! Неужели я тебя ничему не научила? У тебя что, нет стрингов?

Я недоверчиво посмотрела на неё.

— Ты безнадёжна, — вздохнула она и швырнула в меня самую тонюсенькую пару красного нижнего белья, которую я когда-либо видела.

— Не думаю, что моя мама была бы рада им, — сказала я, поднимая их.

— Ну, она бы также не обрадовалась этой полоске от трусов, поверь мне, — сказала Делайла.

Я выскользнула из своего нижнего белья и натянула стринги.

— Намного лучше! — сказала Делайла и сжала мою задницу. — Мэйсон не сможет удержаться от этого.

Эта мысль заставила меня нервничать.

Родители Делайлы отвезли нас в отель, сунули ей полтинник на такси до дома и оставили нас у гардероба, чтобы пообщаться.

— Не думала, что здесь будет так много взрослых, — прошептала я Делайле, оглядывая бальный зал — больше половины гостей были среднего возраста или старше.