Сэм стоит в дверном проеме с влажными волосами и свежевыбритым лицом. На нем джинсы и белая футболка, в одной руке кофейная чашка и бумажный пакет. Фантазия каждой гетеросексуальной женщины, страдающей похмельем, находится у входа в мою комнату. Он протягивает их, а затем оглядывает меня, останавливая взгляд на купальнике на одно плечо, который на мне надет. Его голубые глаза сегодня каким-то образом ярче.

— Хочешь поехать на озеро?

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, хватая кофе и пакет. — Неважно, мне все равно почему. Ты мой герой.

— Я же сказал тебе, что скоро тебя увижу. Я подумал, что ты простишь меня за то, что я напоил тебя вчера, если принесу еду, и я знаю, что ты не любишь сладости на завтрак. Или, по крайней мере, раньше ты не любила.

— Неа, всё еще не люблю, — подтверждаю я, засовывая нос в пакет. — Круассан с сыром и ветчиной?

— Бри и прошутто — из нового кафе в городе, — отвечает он. — И латте. Баррис-Бей теперь модный.

Сэм потирает затылок и смотрит через плечо, размышляя. За те две секунды, что ему требуется, чтобы перевести взгляд обратно на меня, я растаяла в липкую лужу смущения и снова превратилась в ту, кто, я надеюсь, выглядит как нормальный человек.

— То что между мной и Тейлор…

Я прерываю его, отчаянно тряся головой, прежде чем он заканчивает предложение. Я не хочу знать о том, что было между ним и Тейлор.

— Тебе не нужно ничего объяснять, — говорю я.

Он безучастно смотрит на меня, моргая всего один раз, прежде чем сжать губы и кивнуть головой в знак согласия двигаться дальше.

— В любом случае, что-то срочное произошло с делом, над которым она работала. Сегодня утром ей пришлось вернуться в Кингстон.

— Но похороны завтра.

Слова вырываются потоком, густо покрытые осуждением. Сэм, вполне обоснованно, выглядит озадаченным моим тоном.

— Зная Тейлор, она найдет способ вернуться.

Это странный ответ, но я принимаю его.

— Пойдем? — спрашивает он, указывая большим пальцем через плечо на красный пикап, который я до сих пор не замечала.

Я смотрю на него в шоке. В Сэме не ничего, что говорило бы о красном пикапе, за исключением того, что он родился и вырос в сельской местности Онтарио.

— Я знаю, — говорит он. — Это мамин, и я начал водить его, когда переехал сюда. Он намного практичнее, чем моя машина.

— Живешь в Баррис-Бей. Водишь пикап. Ты изменился, Сэм Флорек, — торжественно говорю я.

— Ты была бы удивлена, узнав, как мало я изменился, Персефона Фрейзер, — отвечает он с кривой усмешкой, которая посылает тепло туда, куда не следует.

Я поворачиваюсь, сбитая с толку, и бросаю полотенце и смену одежды в пляжную сумку. Сэм забирает ее у меня и бросает в кузов пикапа, прежде чем помочь мне забраться внутрь.