Сэм, должно быть, тоже это слышит, потому что он поднимает брови и слегка откидывает голову назад. — Я собиралась попытаться заскочить в винный магазин до закрытия, — говорю я. — Там есть бутылка вина с моим именем на ней. Довольно тяжело — находиться снова здесь, — я вздрагиваю.

Сэм проводит рукой по лицу, а затем по волосам.

— Почему бы тебе не зайти выпить? Двенадцать лет — это большой срок, чтобы наверстать упущенное.

От моего внимания не ускользает, что он уже всё подсчитал.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Я ничего так не хочу, как провести время с Сэмом, просто побыть рядом с Сэмом, но мне нужно немного времени, чтобы придумать, что я собираюсь ему сказать. Я хочу поговорить о времени, когда мы виделись в последний раз. Сказать ему, как мне жаль. Рассказать ему, почему я сделала то, что сделала. Чтобы признаться во всем. Но я не могу сделать это сегодня вечером. Я не готова. Это всё равно, что вступить в битву всей моей жизни без всяких доспехов.

Я оглядываю тихий переулок.

— Давай, Перси. Побереги свои деньги.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Я вхожу в темную кухню следом за ним, и когда он включает свет, мои глаза скользят вниз по его спине к изгибу его задницы, что оказывается очень большой ошибкой, потому что это до глупости потрясающая задница. Именно в этот момент он оборачивается, ловя меня посередине заднице-разглядывания.

— Бар? — спрашиваю я, изображая неведение.

Я протискиваюсь мимо него в двери столовой, включая свет в главном зале. Все еще держа руку на выключателе, я осматриваю пространство. Мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы осознать то, что я вижу, потому что удивительно, как мало изменилось. Стены и потолок покрыты сосновыми досками; полы сделаны из какого-то более прочного дерева, может быть, из клена. Создается впечатление, что ты находишься в уютной хижине, несмотря на большие размеры помещения. На стенах висят исторические фотографии Баррис-Бей, старинные лесозаготовительные топоры и пилы, а также картины местных художников, в том числе несколько картин самой Таверны. Каменный камин стоит там же, где и всегда, а на каминной полке стоит та же семейная фотография, что и всегда. Я подхожу к нему, пока Сэм берет пару стаканов с полки за стойкой.

Это фотография Флореков в рамке перед Таверной, которая, как я знаю, была сделана в день открытия ресторана. Родители Сэма широко улыбаются. Его отец, Крис, возвышается над Сью, обняв ее одной рукой за плечо и крепко прижимая к себе. Малыш Чарли сжимает его свободную руку. Сью держит младенца Сэма; ему на вид около восьми месяцев, его волосы такие светлые, что почти белые, а на ручках и ножках очаровательные ямочки. Подростком я изучала эту фотографию бесчисленное количество раз. Теперь я прикасаюсь к лицу Сью.