— Возможно, тебе захочется съесть его немного быстрее, — он указывает на розово-голубую дорожку мороженого, стекающую по моей руке.

— Черт! — я пытаюсь поймать её салфеткой, но капля падает мне на грудь. Я промакиваю ее бумагой, но, кажется, это только усугубляет ситуацию. Сэм наблюдает за этим краем глаза с ухмылкой.

Я указываю на его вафельный рожок с двумя большими ложками Лосиных следов, тот же вкус, который он заказывал в детстве.

— Стаканчики с ванилью, карамелью, арахисовым маслом? Лосиные следы — это классика, — насмехается он.

— Ни за что. Сладкая вата — самая лучшая. Ты просто так и не научился ценить её.

Сэм приподнимает одну бровь с выражением абсолютного неприятности, затем наклоняется и проводит языком по моему шарику мороженого, откусывая кусочек сверху. Я невольно выдыхаю, мой рот приоткрывается, когда я смотрю на следы его зубов.

Я помню, как Сэм впервые сделал так, когда нам было по пятнадцать. Вид его языка потряс меня, лишив дара речи тогда тоже.

Я не поднимаю глаз, пока он не толкает меня локтем в бок.

— Это всегда выводило тебя из себя, — смеется он мягким баритоном.

— Ты угроза, — я улыбаюсь, игнорируя нарастающее давление внизу живота.

— Я дам тебе попробовать моё, чтобы было честно.

— Я обещаю, что оно вкусное, — говорит он, и его голос такой же темный и мягкий, как кофе. Я не привыкла к этому Сэму — к тому, который, кажется, полностью осознает свое влияние на меня.

Я вижу, что он не думает, что я это сделаю, но это только подстегивает меня. Я быстро пробую его рожок на вкус.

— Ты прав, — говорю я, пожимая плечами. — Довольно вкусно.

Его взгляд метнулся к моему рту, а затем он прочищает горло.

С минуту мы сидим в неловком молчании.

— Итак, как у тебя дела, Перси? — спрашивает он, и я беспомощно поднимаю руки.

— Я не знаю, с чего начать, — нервно смеюсь я.

Как вообще начать после того, как прошло столько времени?

— Как насчет трех обновлений? — он толкает меня локтем, его глаза сверкают.

— Ммм… — прищуриваюсь, глядя на воду.

Прошло уже больше десяти лет, но так ли уж много всего произошло на самом деле?

— Журналист, да? — говорит он с улыбкой. — Это здорово, Перси. Я счастлив за тебя. Я рад, что ты пишешь.

Я не поправляю его. Моя работа включает в себя мало текста, в основном заголовки и отдельные статьи. Быть редактором — значит указывать другим людям, что писать.

— А как насчет тебя? — спрашиваю я, возвращая свое внимание к воде перед нами — вид Сэма, сидящего рядом со мной, слишком раздражает. Я нашла его в социальных сетях много лет назад, на его аватарке был снимок озера, но так и не решилась добавить его в друзья.

— Во-первых, я теперь врач.

— Вау. Это… это невероятно, Сэм, — говорю я. — Не то чтобы я удивлена.