Я хочу взобраться на него, и поглотить его, и быть поглощенной им. Я просовываю руки под его рубашку и провожу по двум углублениям на его пояснице, сильнее прижимая его ко мне. Я скорее чувствую его стон, чем слышу его, и он снимает свою рубашку, затем мою, бросая их на пол, пока я смотрю на гладкую загорелую кожу. Я провожу руками по светлым волосам на его груди, а затем по животу, запоминая каждый бугорок.

— Неплохо, доктор Флорек, — выдыхаю я. Но когда я снова смотрю на него, его косая улыбка и небесно-голубые глаза кажутся такими знакомыми, такими родными, что я знаю, что должна сказать ему, даже если это означает потерять его снова. Я опускаю руки по швам.

— Что случилось? — Его глаза скользят по моему лицу.

— Нам нужно поговорить, — говорю я, затем смотрю в потолок, но не раньше, чем две крупные слезы скатываются по моим щекам. Я смахиваю их прочь.

— Ты не обязана мне ничего рассказывать, — говорит он, беря меня за руку. Но я качаю головой.

— Я помню, — говорит он с грустной улыбкой.

— И я оттолкнула тебя.

— Да, — хрипит он. — Я тоже это помню.

— Мне нужно, чтобы ты знал, почему я сказала «нет», когда я так сильно любила тебя, когда всё, чего я хотела, это сказать «да».

Сэм обнимает меня и притягивает к себе, его теплая грудь прижимается к моей.

— Я тоже хотел, чтобы ты сказала «да».

Он прижимается губами к моему плечу и оставляет на нем поцелуй.

— Я подслушала твой разговор с Джорди и Финном ранее сегодня, — говорю я ему в кожу, и чувствую, как напрягается его тело. Я поднимаю на него глаза. — Он прозвучал так, как будто ты говорил о нас.

— Что они имели в виду, когда сказали, что ты запутался после того, что случилось?

— Перси, ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? Потому что есть другие вещи, которыми я бы предпочел заниматься. — Он нежно целует меня.

— Я хочу знать. Мне нужно знать.

Он вздыхает, и его брови хмурятся.

— После этого я пережил трудные времена, вот и все. Ребята знали. Джорди учился со мной в университете, помнишь? Он видел все это своими глазами — много вечеринок, выпивки и тому подобное. Они просто чересчур заботливы.

Это звучит не совсем так, и Сэм, должно быть, понимает мои подозрения.

— Это в прошлом, Перси, — говорит он. И хотя я знаю, что это не так, по крайней мере, не для меня, когда он убирает волосы с моей шеи и целует чуть выше ключицы, я запрокидываю подбородок и запускаю руку в его волосы, прижимая его к себе.

— Сэм, прекрати, — мне удается сказать через несколько секунд, и он делает это, прислоняясь своим лбом к моему.

— Я недостаточно хороша для тебя, — говорю я ему. — Я не заслуживаю тебя. Или твоя дружба. И особенно ничего более дружбы. — Я собираюсь продолжить, но он зажимает мне рот двумя пальцами и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.