Мы семья, были, есть и будем! Всем все ясно?!

— Вы уверены?! — Саша искал опору во мне, как всегда, считая меня сильной.

Ну почему я кажусь сильной, когда на самом деле… Но если сейчас не я удержу их на плаву, то кто? Ведь мамы для того и нужны, чтобы не расслабляться, не раскисать и помогать, всегда. Сколько бы лет детям ни было!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Саша, я пройду к Любе и Ванечке? А вы с Валерой поговорите. Саша, ты семье нужен. У тебя семья.

Я вошла в палату. Люба стояла у окна. Ванечка спал.

— Саша, — она не обернулась.

Я обняла ее. Какая она все-таки хрупкая, тоненькая такая.

— Ванечка уснул, мама.

— Хорошо, пусть спит, сил набирается.

— Мама, все рухнуло в один момент.

— Все живы! Пойми, все живы. А живые могут жить. Любонька, поверь мне.

— Да, все живы… И я жива, да?

— Да, и ты, и Саша, и Ванечка, и Валера, и Марина, и Боря, и Сережа. Мы все живы, а значит, можем жить.

Она молчала и смотрела в мои глаза. Я плакала и она тоже.

Мы ничего больше не говорили друг другу. Только были вместе. Все было еще впереди: много горя, много обид, много выяснений отношений. Но я пыталась донести до ее затуманенного горем сознания, что если все живы, то есть за кого и с кем бороться, а это и есть жизнь…

Ночевать я пошла домой. Люба и Саша оба оставались с Ванечкой, третья я там была не нужна. Вот я вместе с Валерой и ушла. Дома нас ждали: расстроенный Митя, все такая же неугомонная Марина и спящий Боря. Сашенька мой не звонил и на звонки не отвечал.

Я поняла, что завтра он будет здесь. Вообще все происходящее просто не укладывалось в голове.

Операция Ванечки, разоблачение измены Саши, психическое состояние Любы, Валера с разбитым сердцем, Марина…

Я растерялась, я не знала, что делать и за кого браться в первую очередь. Я действительно не знала, даже не представляла себе, как и кому я могу помочь, и с кого начинать, но я понимала, что никто помочь не может. Никто, кроме меня.

Я ковыряла вилкой в тарелке, аппетита не было. Напротив сидел Валера и точно так же, как я, ковырял вилкой несчастный кусок мяса.

— Ешь давай, — сказала я ему приказным тоном, — силы нужны.

— Ба, ну мне не пять лет, сама ешь. Тебе тоже силы нужны.

— Вот я и пытаюсь, и преуспела по сравнению с тобой.

— Ба, ты думаешь, отец ее действительно любил? — он сменил тему, перескочив на то, что его действительно волновало.

— Думаю, что отец просто заблуждался. А ты ее любил?

— Да. Я поверить не могу во все. Я собирался о ней рассказать родителям. Я думал о ней, как о жене. За что она так со мной? А с отцом? Ба, я все думаю, это сколько надо было приложить усилий, чтобы он с ней… Это не просто, ба! Он маму любит, и сейчас любит, я уверен, и всегда любил.