А надо встать, пойти в реанимацию и быть с ней, пока она не отойдет от наркоза.

И я бы пошла, но там точно ОН. Боже, с каких пор я его боюсь? Я нигде не накосячила, но объясняться мне с ним все равно придется. И сделала я все только с его разрешения. Он владел ситуацией, хотя, если бы даже он запретил, я бы все равно сделала то же самое.

Я допивала третью чашку кофе. У меня уже тахикардия, пора остановиться. Все равно, как бы я ни тянула, сейчас встану и пойду в реанимацию.

Я вошла в палату реанимации, а он даже не повернулся, так и сидел рядом с ней, и держал ее руку в своих.

Я остановилась. Закрыла глаза и вдохнула, потом выдохнула.

— Саша, она просыпалась?

Он повернулся ко мне.

— Да, ненадолго. Но ее загрузили, пусть отдыхает.

— Лучше не говорить.

— По крайней мере не здесь.

Мы вышли в коридор. Он внимательно смотрел на меня, прямо в глаза, прямо в душу. Казалось, он видит весь бардак, который сейчас там.

— Я прокручивал все, анализировал. Все правильно, вы все сделали правильно. Я немного затянул, надо было решение принимать сразу, но понимаете…

— Я понимаю. Кто б меня понял?!

— Вы обо мне? Так я врач и поступил бы так же. Что же за наследственность такая? Ведь ее мать умерла от того же. А Люба жива, потому, что мы с вами рядом были. У нас четверо детей. Ну, мало ли чего я хотел… Все, давайте прекращать это самоистязание. Вы внука видели?

— Нет. Только там в операционной. Пойдем?

— Да. Пошли в детское.

Саша взял на руки маленькое чудо. Потом дал мне.

Тахикардия у меня прошла.

Удивилась, но смолчала. Борисом так Борисом.

Он вернулся к жене. А я в свой кабинет. У меня еще больные в отделении без обхода. Надо сделать назначения.

У моего кабинета стоял сын.

— Мама, что-то не так?

— С Валерой говорил. Он понимает уже все давно. Не мальчик.

— Подросток. Они у Коли.

— Я знаю, он звонил. Что?

А потом рассказала все, как было. Снова все анализируя. Сашенька молчал. Только внимательно смотрел на меня. Молчал долго.

— Мама, мне к ней можно?

— Там Саша. Сынок, им надо поговорить, а потом я проведу тебя.

Я сделала назначения своим больным, заполнила истории. Сын ждал меня в моем кабинете и внимательно наблюдал.

— Что смотришь так? — я даже немного засмущалась.

— Я никогда не видел, как ты работаешь. Столько лет был здесь, но никогда не видел. Ты другая на работе, серьезная, важная. Ты такая красивая… Мама, ты только всегда знай, что я люблю тебя больше всех на свете. Я так скучаю по тебе.

Я расплакалась. Если бы он знал, как я скучаю по нему, то никогда бы не уехал. Но я понимаю, что его будущее там, а потому смирюсь и буду ждать. Вот выйду на пенсию и уеду к сыну. Только вот не уеду — здесь Митя. А я не оставлю его в старости, в старости мы будем вместе. Столько, сколько Бог даст.