Борисов его не щадил и требовал работу зава по полной, женщины рожали регулярно, и у Ромы, понятно, все с патологией, а он дежурил, пытаясь заработать каждый лишний рубль, то есть дежурил часто. К тому же его Ирочка ждала третьего ребенка, и он очень надеялся, что мальчика. Подрастающие девочки все время в чем-то нуждались и все время что-то хотели. А Рома отказать не мог. Вот и сейчас он выглядел совершенно уставшим и еле стоял на ногах, но изображал передо мной бодрого и активного врача.

— Роман Владимирович, что было ночью?

— Кесарево, три кесарева, прямо напасть какая-то.

А Лиля Михайловна порезала руку и оперировать не могла.

— Понятно. Идите и отдыхайте.

— Не могу, у меня Орлова с двойней. Начали стимулировать, и отец там скандальный — полковник.

— Не лезет, у меня впечатление, что я писаю чистым кофе с сахаром.

— Иди приляг, я здесь. Если что.

Рома вышел, а у меня понеслось: обход, роды, консультации, операция кисты яичника, в общем, набор. Глазом не моргнула, уже обед закончился. Просмотрела истории, отчет за прошлый месяц и рабочий день почти закончился.

Вот так можно жить — тосковать некогда. Еще впереди вечер вдвоем с мамой, а потом завтра, и снова работа — пронеслись мысли в голове. Вот научиться бы еще отключать эту голову, чтобы не накручивала мысли всякие. Надо привыкать, надо смириться, надо не думать о нем каждую минуту. Я же сама не хотела, чтобы мама каждый мой шаг контролировала, даже замуж выскочила от контроля подальше. Почему же при том, что все понимаю, и человек я вроде адекватный, но справиться с собой и своим беспокойством не могу? Надо увидеть Любу. Вот поговорю с моей девочкой и станет легче. Мне всегда легче рядом с ней. Наверно, потому, что она часть ЕГО, и часть моего сына. И как он там один? Без меня! Кушал ли? Господи, опять я не о том думаю.

— Екатерина Семеновна, ваша помощь нужна, — в дверях моего кабинета показалась голова старшей акушерки, Аллочки.

— Орлова одного родила, а второй повернулся и встал поперек. А Романа Владимировича разбудить невозможно.

«Хорошо, что домой уйти не успела», — думалось мне.

Помылась, наркоз дали внутривенный, детская реанимация в родовой уже.

И все смотрят на меня.

— Екатерина Семеновна, он в родах повернулся, первый родился правильно, головкой, правда, гоняла она его туда-сюда долго, но все в порядке было. Закричал сразу, девять по шкале Апгар. А как тот родился, этот повернулся и встал поперек. Может, кесарить?

— При полном раскрытии? Зачем? Сейчас родим!

Я ввела руку в полость матки, вскрыла плодный пузырь. Как назло, петля пуповины выпала из полости матки. Я старалась ее не пережать. Нашла ножку.