Первым её поражающий фактор ощутил отомкнувший дверь толстячок, теперь напоминающий жевательную резинку «Бумер», на которую наступили сапогом. Несколько мгновений назад он был ещё мужчиной, теперь этот факт вызывает большие сомнения. Я глубоко вздыхаю, отлепляю «Бумера» от пола, прислоняю к коридорной стене, подбираю его зуб и иду дальше.

Все уже кончено. Тому хлопцу, что в коридоре, крупно повезло, он прилип к полу, а не к сапогам… Этим же четверым… Кто говорит – беспредел, «Тайфун» говорит – традиция. Юмор в ментовских штанишках. Хм, хватит лирических отступлений и метафор. Не фиг людей похищать. Кстати, о похищенных. Где вы, продавцы горшочков, где вы, друзья?.. Друзей я нахожу в спальне, сидящих на полу и прикованных наручниками к батарее. Я поздравляю заложников с освобождением и отстёгиваю первого. Он бросается ко мне на шею, едва сдерживая чувства.

– Все позади, дружище, все позади, – успокаиваю я, убирая пистолет за пояс. – Милиция Санкт-Петербурга всегда стоит на защите частного капитала.

Заплакать хочется, ей-богу. Заглядывает командир первого взвода.

– Командир, что с братвой делать? В автобус выносить?

Кошмар какой… Выносить…

– Погоди, старик, сейчас решим. – Я машу сержанту рукой, и мы идём на кухню.

На кухне я выглядываю в окно, поднимаю большой перст вверх, давая понять коллегам, что миссия выполнена, захват осуществлён. Борька довольно кивает в ответ.

– Слушай, старина, – обращаюсь я к сержанту, – братва пусть ещё полежит, а ты бери своих бойцов и бегом на проспект. Перекройте движение и ждите нас.

– Понял, – деловито кивает сержант, помня, что приказы не обсуждаются. Перекрыть, так перекрыть. Поправляет маску и кличет своих.

Я делаю ещё один условный Бориске и возвращаюсь в комнату к заложникам. Террористы спокойно лежат в правовом поле и даже не пытаются посмотреть в мою сторону.

В спальне отстёгнутый коммерс сидит на стуле, растирая затёкшую кисть.

– Пойдёмте в машину, – зову я его с порога.

Бизнесмен поднимается и двигает к двери.

– Вас тоже освободят. Обязательно, – твёрдо гарантирую я оставшимся возле батареи ребятам, прижимая руку к сердцу.

Не, а что ещё говорить? Рассказывать про Жорины катушки от лифтов? Могу, конечно, рассказать, не жалко, но… Люди и так в шоковом состоянии, зачем же усугублять? Иногда лучше жевать…

В комнате я строго предупреждаю братву:

– Граждане бандиты, в связи с особой опасностью вашей банды у меня есть приказ живых в плен не орать. А поэтому лежим тихо, аки мыши Ясно?!

Ясно. Не Жеглов, конечно, но и они, впрочем, не «Чёрная кошка». Я ухожу, но, словно чеширский кот, оставляю им на память свою лукавую улыбку. В коридоре поднимаю сползшего по стене Бумера и фиксирую в бойцовской стойке. Бумер податлив, словно тёплый пластилин.