Маскарадная юбка на Петюне была скорее слегка обозначена, чем являлась полноценным предметом одежды, и в полной мере открывала взорам любопытствующих, коих Панкратов отметил немалое количество, причем обоих полов, ровные стройные ноги. И сапожки! И шпильки! Шпильки, Локи их забери!

– А модель поведения? – все гнула свою линию Манюня. – У Петюни ведь не тикало в мозжечке, что тушь потечет, пудра осыпалась, пуш-апы в бюстгальтере выбились, колготки съехали. Он просто наслаждался своим свободным временем, не так ли? Вы нашли это привлекательным?

Панкратов улыбнулся. Да, Петюня зажигал, как патриций в термах Помпей. И не лазил ни декольте поправлять, ни юбку одергивать, ни за зеркальце не хватался каждые полторы минуты. Отличное поведение, ничего не скажешь.

На этой оптимистичной ноте в комнату ворвался переодетый и умытый Петюня со слегка примятыми после парика волосами. Остановившись неподалеку от входа, он оглядел присутствующих: Манюню – подозрительно, Панкратова – настороженно, и, помявшись, сказал:

– Можно допрашиваемого забрать?

Манюня царственно кивнула головой.

– А с тобой, Петюня, я послезавтра свяжусь, – только и сказала она, а затем неподвижно и в молчании созерцала, как Петюня и Панкратов убирались восвояси. Дверь за ними захлопнулась, и Манюня злорадно заухмылялась.

– Не бывает гетеросексуальных людей, бывают невыясненные параметры привлекательности, – торжественно сказала она себе и потопала в душ.

Лето закончилось, началась осень, а с ней слякоть, дожди и сильно отсроченное начало отопительного сезона. Панкратов продолжал доблестно нести службу на почве безопасности всех и вся на доверенных ему объектах, Петюня продолжал работать в качестве офисного работника исключительно широкого профиля, что объясняло порой его присутствие во многих местах одновременно, и судьба сталкивала их не то, чтобы слишком часто, но Панкратов уже привык не удивляться, наталкиваясь на Петюню практически каждый день, причем на самых разных этажах, а также на входе-выходе в самое разнообразное время. Шеф Петюни прослыл не совсем законченным скрягой, и вместо того, чтобы нанять отдельно секретаршу, отдельно курьера и отдельно переводчика, он радостно взвалил все эти обязанности на Петюню, ограничившись прибавкой к зарплате и время от времени подбрасывая премию, когда Петюня начинал красноречиво листать в обеденный перерыв газеты с объявлениями о найме на работу.