Враг проявил дьявольскую хитрость, превосходившую все, что ему доводилось видеть, — а повидал он всякого.

— Человеческая, — вмешался один из экспертов.

В руке он держал пробирку с грязноватой жидкостью цвета темной сливы.

— Реакция «антиген-антитело» не оставляет сомнений.

Пассан подошел поближе. Несмотря на жару, кровь продолжала сворачиваться у него на коже, словно когтями стягивая волоски. Он чувствовал, как в груди у него сжимается сердце, и вообразил, что это сгусток. Твердое образование. Косточка страха в мякоти его тела.

— Группу определил? — спросила Заккари.

Второй криминалист возился с другими пробирками. Противопылевая маска делала его похожим на средневекового воина.

Текли секунды, собираясь каплями пота.

— Ну вот, — произнес тот наконец. — Четвертая группа. Довольно редкая.

Пассан кинулся в коридор, оттолкнув Фифи и трех других полицейских.

— Ты чего? — Панк попытался его задержать.

— Такая группа у моих сыновей.

Он уже осторожно открывал дверь в комнату, невольно задерживая дыхание. В первые секунды он ничего не различал, потом его глаза привыкли к полумраку.

Сначала он подошел к кровати Синдзи.

Опустившись на колено, медленно приподнял спящего ребенка. Несколько минут назад он его уже осматривал, но на этот раз тщательно изучил запястья, предплечья, постепенно поднимаясь вверх по руке.

Сердце едва не разорвалось. В сгибе локтя у ребенка остались следы от уколов. Они то появлялись, то исчезали в свете звезд, отбрасываемых ночником. Пассан скорчился, стиснул голову руками, сжав зубы, чтобы не закричать.

Он подошел к кровати Хироки. Мозг лопался от вопросов. Пассан поднял рукава сына, обнажив руки. Те же следы.

Казалось, его собственное тело леденеет от ужаса. Кто приходил сюда, чтобы похитить кровь его сыновей? Когда? Как? Почему ни он, ни Наоко ничего не заметили?

Он поцеловал ребенка и опустил его голову на подушку. С трудом поднявшись, отступил к двери и бесшумно закрыл ее за собой.

— Ну? — спросил Фифи.

Пассан со всей силы врезал кулаком по противоположной стене.

— Вам надо раздеться.

— Я не стану говорить, пока вы все с себя не снимете.

— Что за чушь ты несешь?

— Так было в одном фильме, и мне понравилась эта идея.

— Думаешь, на мне жучок?

Жан-Пьер Леви с самого начала говорил ему «ты».

Сам он предпочитал обращаться к нему на «вы» — так было уместнее и достойнее.

— Еще чего! Если через пять секунд не выложишь бабло, я сваливаю. Завтра утром мои ребята придут за тобой с наручниками. Здесь я командую, гаденыш.

Он улыбнулся: легавый лгал. Гийар торговал шикарными сверхмощными машинами, и его клиентура состояла почти исключительно из мужчин. Среди этих мачо были офицеры полиции, с которыми он поддерживал теплые, едва ли не дружеские отношения.