— Прочешешь мне кухню и все остальные комнаты, — начальственным тоном велел Пассан.

Координатор пожала плечами.

— Что? — крикнул он.

— Да ничего. Мечтать не вредно, — ответила она и с хромированными чемоданчиками в руках направилась к воротам.

Пассан обернулся. Наоко, с обычным решительным видом, снова стояла на крыльце.

В детстве он без конца читал и перечитывал сборник «Пятнадцать фантастических историй». Среди них была «Венера Илльская» Проспера Мериме — рассказ о древней статуе, выкопанной из земли, с черным телом и белыми глазами, сеявшей ужас вокруг себя. Это воспоминание всегда питало его уверенность в том, что женщина — это неотвратимая природная сила с огромными белыми глазами и суровым взглядом. И в каком-то смысле он обрел негатив той Венеры — белую статую с черными глазами.

Наоко покачала головой. Он приблизился и остановился в паре метров от галереи.

— Уж не знаю, как им это удается. — Она кивнула удивленно, но с облегчением. — Я закрыла ставни. Ты уверен, что им необходимо уехать?

— Уверен. Я хочу, чтобы криминалисты перерыли дом сверху донизу. Ты дозвонилась до Сандрины?

— Она в пути. Ты мне наконец объяснишь, что происходит?

— Судмедэксперт ясно дал понять, что это не зародыш. — Пассан предпочел ответить уклончиво.

— Обезьяна. Капуцин или уистити.

— Похоже на шутку. — У Наоко вырвался нервный смешок.

— Тело ободрано. На вскрытие вызовут ветеринара. Завтра мы узнаем больше.

— Ты мне так и не ответил, что происходит.

— Только не води меня за нос! — Она ударила его кулаком по руке. — Это как-то связано с твоей работой? Это что, предупреждение?

— Пока рано судить, — снова увильнул Пассан.

— Кто мог такое сделать?

— У меня есть догадки, но я должен кое-что проверить.

— Чупа-чупсы принес не ты? — Ее словно осенило.

— Мне не хотелось тебя тревожить.

Японка прошлась по лужайке, то меркнущей, то сверкающей в свете проблесковых маячков. Все вокруг выглядело нереальным. Она провела рукой по волосам, сдерживая слезы:

— Ты всегда все от меня скрывал. И продолжаешь скрывать… Все работа в полиции…

— Я пытался тебя защитить.

— Ты отлично справился. — Ее рыдание перешло в смех.

— Понятия не имею, какого черта тут творится. Я должен снова жить в доме.

— Ни за что. — Наоко отскочила, словно ужаленная.

— Только пока все утрясется.

— Я сказала: ни за что. Мы не станем возвращаться к прежнему.

— Тогда ты уезжай с детьми.

— Ну уж нет. Это слишком легко.

Он покачал головой, выражая недовольство, но в глубине души был рад ее непреклонности. Они с ней отлиты из одной стали.

— Тогда уступи мне очередь.

— Поменяемся завтра же. Я останусь здесь на неделю.

Наоко прикусила губу. Безупречные мелкие белые зубы блеснули между округлых губ.