У него оставалось всего несколько часов, чтобы вычислить точное место встречи и навести справки о том, кто такая Аюми Ямада. Встав в дверном проеме, он махнул рукой Сигэру, потом обулся и вышел в сад попрощаться с сыновьями. Синдзи и Хироки наконец-то поймали собаку.

— Мы вымоем ему лапы, чтобы его пустили в дом! — объявил Синдзи.

Сыщик замер на месте, пораженный красотой открывшейся ему картины. Сквозь тучи пробился луч солнца, залив окрестности серебристо-ртутным светом. Листва деревьев, выпачканные землей овощи, мокрые сосны — все окрасилось волшебным сиянием. Один кадр из повседневной японской жизни — чистота, простота, совершенство…

При мысли о том, что и он причастен к этой красоте, его охватило глубокое волнение. Мальчики были его детьми, а вся его судьба была неразрывно связана с этой землей, которую он любил всем сердцем.

Он увидел в этом доброе предзнаменование.

Синдзи и Хироки были продолжением истории его любви, и он обязан драться за них. Здесь, в Японии, ему предстоит столкнуться с опасностью, страшнее которой он еще не встречал. Но он знал, что победа откроет перед ним новые горизонты.

— Кто такая Аюми Ямада?

— Ямада Аюми, — повторил Сигэру, по японскому обычаю поменяв местами имя и фамилию. — Подруга детства Наоко.

— Она никогда о ней не рассказывала.

— Это старая история. А почему ты спрашиваешь?

Пассан облокотился о стойку. Они находились в крохотном баре, пропитанном запахами мокрого хмеля и плесневелой древесины, — одном из тех тесных, рассчитанных от силы человек на шесть, заведений, которые существуют только в Токио: со скрипучей дверью и яркими лампами над каждым табуретом.

Пассан догадывался, что Сигэру не притворяется. Он и в самом деле понятия не имел о провернутых Наоко махинациях. Пассан вдохнул поглубже и поведал шурину все. О проникновении чужака в дом, о том, что кто-то тайком брал кровь у детей, о ритуальном убийстве Диего, о смерти Сандрины. По мере того как он излагал суть событий, беспечность Сигэру таяла, словно масло на сковородке. Впрочем, ему еще удавалось скрывать свое изумление. Пусть это и стереотип, но он отражает действительность: японцы обладают поразительной способностью таить свои чувства.

— Ютадзима, — произнес Пассан. — Тебе это название о чем-нибудь говорит?

— В первый раз слышу. А что это такое?

— Я и сам точно не знаю. Какое-то место, возможно, поселение близ Нагасаки.

— Ну, это легко проверить. Только зачем оно тебе?

— Наоко назначила встречу Аюми именно там.

Пассан дал Сигэру время переварить новость и лишь после паузы продолжил:

— Ты знал, что у твоей сестры синдром Майера-Рокитанского-Кюстера-Хаузера? Что у нее нет матки?

Брат Наоко чуть не подпрыгнул на табурете.