— Исключено, тем более Василий пока не имеет самостоятельного доступа у сокровищнице, — уверено ответил Левашов старший.

— Мы так и думали, однако ваш сын утверждает, что взял артефакт дома, — кивнул головой ректор, — Следовательно лжет и покрывает сообщника, который пронес «иглу смерти» на территорию Корпуса и явно подстрекал ее применить.

— Это ведь может помочь, верно? — отчаявшийся отец цеплялся за любую соломинку, надеясь вытащить чадо из тяжелой ситуации.

— Избежать наказания все равно не получится, однако если вы докажите, что на ребенка оказывалось психологическое и физическое давление, шантаж со стороны преступников, то мы сможем смягчить приговор, а там историю забудут через год-другой, — обнадежил отца чиновник.

— Дайте поговорить с сыном, уверен мне удастся убедить его пойти на сотрудничество! — Министр почувствовал свой шанс.

— Вы сможете поговорить с ним немедленно! — овтетил ректор и нажал кнопку, по сигналу в комнату ввели Василия Левашова.

— Отец, прости меня, — мгновенно повинился мальчишка, и заплакал при виде родного человека. Избалованный богатством и влиянием семьи он и в этот раз надеялся выйти сухим из воды, стоит только вызвать жалость у родителей, а там сердобольная матушка заставит работать весь аппарат клана Левашовых на спасение сыночка.

— Суда не избежать, — министр коротко осек отпрыска, — Если хочешь минимизировать потери, то сдай того, кто дал тебе «иглу смерти».

— Пап, я не могу, — заканючил барчук.

— Василий, пойми, все очень серьезно, если не будет смягчающих обстоятельств, то суд чести, может оказаться лишь первой ступенькой к возбуждению уголовного дела! Покушение на убийство наказывается в Империи немногим меньше самого убийства, а судя по вот этим доказательствам, тебе грозит солидный тюремный срок, лишение дворянского титула и все вытекающие из этого проблемы.

— Эмм… я укажу на того, кто меня заставил, — сдался Василий и зашептал.

Не прошло и недели с тех пор, как Михаил Соколов был зачислен на Пажеское отделение Первого кадетского корпуса, а череда громких, даже в масштабах всей державы, событий буквально оглушила тесный мирок высшей знати Российской Империи. Причем события развивались столь стремительно, что фактически вышли из-под контроля и это в самом охраняемом учебном заведении страны! Барон Корф сидел в приемной, нервно перебирая бумаги, его в спешном порядке вызвали к Самодержцу с докладом.

— Модест Андреевич, прошу вас, — Романов жестом пригласил главу СИБ к столу, — Давайте сразу перейдем к последним событиям, связанным с Михаилом.