- Я-то, может, и нашёл, - он усадил её поудобнее, кладя руки на талию, - а вот ты, не далее, как пару месяцев назад, упорхнула из клуба замуж, не забыла?

На хорошеньком личике Маши на миг проступило брезгливое выражение, которое быстро сменилось улыбкой.

- Не напоминай мне об этом идиоте. Я, кстати, совсем вернулась, - объявила она так, словно это должно было стать гвоздём программы.

- Да? – Стёпа не смог сдержать улыбку при виде её сияющих глаз. Вообще, несмотря на то, что она могла показаться неугомонной сорокой, именно в ней он был уверен на все сто процентов.

Такая девушка, как она, никогда не предаст. - И до какого времени? До следующего замужества?

Рассмеявшись от выражения лица Маши, которое за мгновение стало нарочито грозным, Стёпа приготовился услышать её язвительный ответ, но не успел. Вновь распахнулась дверь кабинета, и Стёпа чертыхнулся про себя: прямо на пороге стояла Полина.

Разумеется, он понимал, что именно та подумает, увидев открывшуюся её взору картину, и не ошибся в своих ожиданиях: Поля истерически рассмеялась и, развернувшись, скрылась из виду.

Первое время Степан сидел, не зная, что ему делать, ибо мысли разлетелись как стайка перепуганных птиц.

Вся абсурдность ситуации была налицо, и в то же время он понимал, что реакция Полины вполне объяснима. Она только-только начала доверять ему после того, что происходило в её жизни, и в итоге разочаровалась тоже. Пусть совсем по-иному, как это было с Глебом, но, тем не менее, разочарование имело место быть.

Он быстро взглянул на Влада, который сделал ему знак головой, кивая на распахнутую дверь, и Стёпа поспешил ссадить с рук Машу, устремляясь за Полиной.

Жгучая обида, которая поселилась в душе Полины в первые секунды после того, как она увидела девицу на руках у Степана, сменилась полнейшим безразличием, стоило ей приблизиться к своей машине, с силой нажимая кнопку сигнализации на брелоке.

- Да открывайся же ты! – процедила она сквозь зубы, начиная злиться.

И всё так же продолжая чувствовать внутри жуткую пустоту, будто кто-то выдернул из неё всё, что ей было дорого, оставив лишь оболочку. Сейчас ничего не хотелось, - только уехать к себе домой, чтобы спрятаться ото всех и никого не видеть.

Сесть возле камина в кресло, закутаться в плед и сидеть, сидеть, сидеть, не позволяя ни единой мысли просочиться извне в это уединение.

- Поля, стой! – раздался позади голос Степана, и она безучастно повернулась к нему, мысленно готовясь к тому, чтобы выслушать его и попросить пока оставить её в покое.

И дело было даже не в том, что она заранее настроилась на то, чтобы не верить ни единому его слову. Она просто хотела сейчас только одного: остаться в одиночестве и не видеть больше никого.