Завтра в восемь вечера, ресторан «Баунти», подойдёт? – так же холодно улыбаясь, предложила Полина.

- Конечно, моя бальная карточка завтра свободна только для вас, - ответил Степан, искренне забавляясь ситуацией.

Парень-агент слушал этот разговор с долей интереса, но вмешиваться не спешил.

- Я уведомлю вас о своём решении завтра вечером, – повернулась к нему Полина, одаривая его всё той же холодной и деловой улыбкой. – Всего доброго, господа.

И ни прибавив больше ни слова, направилась к машине.

Степан некоторое время наблюдал за тем, как она садится в джип и отъезжает, а потом кивнул пареньку и пошёл в сторону своего автомобиля. На смену калейдоскопу чувств пришли странные апатия и опустошение, и сейчас хотелось только одного: вернуться домой и лечь спать. А потом…

Он просто обо всём подумает потом.

По спутниковому показывали какую-то дребедень. Мужик умирал от жажды в пустыне, но так бодро говорил что-то на камеру, что в его предсмертном состоянии приходилось усомниться. Но сейчас Степану было не до умирающих по пустыням товарищей, и телевизор, скорее, работал как фон.

Внутри была апатия. Унылая, серая, странного цвета и вкуса, какой не было уже давно. Ничего не хотелось делать. Ни работать, ни хватать билеты на ближайший рейс до Майями, чтобы развеять там грусть-тоску. Ровным счётом ничего.

Терпкая ароматная жидкость, именуемая коньяком, расползалась по нутру, слегка притупляя неприятные ощущения, но заметного облегчения не приносила. Интересно, что должно было случиться из ряда вон выходящего, чтобы у Стёпы вдруг проснулась тяга к жизни? Да, наверное, уже ничего.

Хлопнула входная дверь, и в помещение вошёл Влад, на которого Степан почти не обратил внимания. Только бросил быстрый взгляд и снова уставился в телевизор, даже не стараясь понять, что там происходит.

- Выглядишь, как кот, обожравшийся сметаны, - констатировал он, сжимая челюсти.

Влад и вправду выглядел на удивление довольным. Учитывая, что только что едва не развёлся с женой, видимо, шансы сохранить брак ещё оставались. Дай Бог, чтобы всё у них наладилось, и чтобы они разобрались в своих жизнях, а уж в своей он как-нибудь разберётся. Сам.

- Ага, - согласился Влад, угощаясь коньяком, - Ну чего? Какие дела?

Стёпа пожал плечами. Иногда бывает так мерзко на душе, что не хочется отвечать вообще ни на какие расспросы. Просто нужно, чтобы тебя оставили в покое и не трогали хоть какое-то время. Люди кругом кажутся назойливыми мухами, лезущими в твою жизнь, в которой и так паршиво. И не вызывают никакого желания общаться, хочется просто прихлопнуть их, как надоедливых насекомых.