Давал тебе время привыкнуть, — тоном, не терпящего возражений, проговаривает. В то время пока вытирает меня полотенцем после душа. Помогает накинуть махровый халат.

Устраиваемся на огромной двуспальной кровати, Денис притягивает меня к себе под бок, обнимает. Щёлкает на пульте кнопочку и комната погружается в полумрак, в коридоре горит нижняя подсветка и дверь в него открыта.

Рядом с ним мне очень комфортно и хорошо.

— Я тебя люблю Вика, — замираю, дышать перестаю от услышанных слов.

Переворачиваюсь к нему лицом. Боже, какие слова я только что услышала. Дар речи теряю от неожиданности.

— Ты только верь мне, прошу тебя, я не причиню тебе боли, не предам и не оставлю. Я весь твой, — говорит с такой твёрдостью в голосе, но одновременно он нежен и трепетен.

И я понимаю, что все мои чувства готовы выплеснуться наружу, то, что я в себе держала. Я осознаю, что моё сердце бьётся для него и ради него. Я так испугалась в больнице, что больше его никогда не увижу после тех слов полубредовых.

— Я люблю тебя, — хриплый голос, бегающие по моему лицу глаза, руки, сжимающие меня, гладящие, дарящие покой, ласку, заботу, защиту.

— И я люблю тебя Денис…

Так и засыпаем в объятиях друг друга, переплетённые телами, душами.

А утром меня ждёт вкусный завтрак, и то, к чему я не была готова.

Солнце сегодня палит нещадно. Накидываю легкую льняную рубашку и выхожу из бунгало. Возле бассейна привычная суета. Наблюдаю умилительную картину. Вика сидит на шезлонге в умопомрачительном раздельном купальнике желтого цвета, моя солнечная красота. Моей девочке тридцать, но она становится все краше и притягательнее. Осматриваю ее точеную фигурку, останавливаясь взглядом на щиколотках и ступнях. Маленькие аккуратные пальчики с ярко-красными ноготками. Сегодня ночью я их целовал в страсти. Несмотря на то, что она стесняется своих, когда-то натруженных, ступней, это моя слабость.

— Алина, перестань брызгаться, будешь потом пищать от того, что Марк тебя облил.

— Мам, мне скучно, а Марк, кроме своих машинок ничего замечать не хочет и развлекать меня не хочет, — хнычет моя принцесса.

Алине всего три года, но веревки вить с меня она начала еще в роддоме. Ручная и тактильная девчушка. Как взглянула на меня своими огромными синими глазенками впервые. И я пропал.

Марк, наш первенец, родился спустя девять месяцев после нашего первого раза с Викой. Стоит ли говорить о том, чтобы стать моей женой Вика согласилась спустя четыре месяца? Моя взяла.

— Бро, ты снайпер однако, — кучу таких комментариев я получал от своих друзей.

Вика моя очень упорная и настырная девочка. Вышла на работу после больничного и затащить ее в декрет мне удалось только к восьмому месяцу беременности. Ограничивать ее не спешил, и щас таких мыслей нет.