Я бы никогда не предал тебя!

– Ахахах, – выговаривает четко, – как мило, напился, переспал с первой попавшейся марамойкой, и это не предательство? Ах, это не я, это вискарь виноват! Так получается?! Не надо было пить до потери сознания! Давай расскажи мне, что перепутал, что тебя выдоили, пытали или еще что-то? Что не хотел, так получилось! Что еще придумаешь? Ты даже на себя ответственность взять не можешь за свои действия! Уходи! Ты мне противен!

Она права! Стопятьсот раз права! Нет мне оправдания!

Молча встаю и иду к двери.

– Развода не будет! – говорю я на пороге, – я тебя люблю и дышу тобой и нашими детьми! Я все сделаю, чтобы ты простила, Лиса! Все что угодно.

– Ничего не поможет Руслан, ты нас уничтожил, – говорит устало, – лучше оплати лечение своего сына.

– Сашка болен? – спрашиваю быстро.

– Не Сашка, другой твой сын, Рома, помнишь? Он в больнице у Натальи Дмитриевны. У него порок сердца, требуется операция в Москве, вот и займись.

Она захлопывает дверь, не дожидаясь ответа, а я иду к лифту. Вот ещё один пазл, мальчик болен. Поэтому Оля явилась только сейчас? Думай, Руслан, думай. Все это очень странно!

Когда Руслан уходит у меня даже плакать сил не остается. Я совершенно вымотана. В душе только зияющая дыра. Все эмоции сгорели в огне злости.

Не хочу больше ничего, ни мести, ни справедливости, только чтобы меня оставили в покое. Еле-еле, шаркая по паркету, плетусь в свою комнату. Падаю на кровать и практически сразу вырубаюсь.

Будит меня громкая перебранка детей. Опять пацаны что-то не поделили. Няня их успокаивает, урезонивает, сажает ужинать.

Слышен стук столовых приборов, бубнеж телевизора, смех детей.

Я прислушиваюсь к таким привычным звукам в моем доме. Все как обычно, мир не рухнул, земля не остановилась. Просто еще одно сердце разбилось, еще одна семья развалилась, еще один муж изменил. Жизнь продолжается.

Я могу закрыться и лежать здесь неделю и даже две и даже месяц. Няня проследит за детьми, продукты привезет доставка, квартиру уберет помощница.

Но имею ли я право лишить детей матери сейчас, когда они потеряли отца. Да, Егор мне не сын, но я все равно его таковым считаю, да и он относится ко мне как к маме. Родной мамы он не помнит.

Я нужна детям, нельзя раскисать! Я встаю со скрипом, делаю пару упражнений, цепляю на губы приветливую улыбку и открываю дверь.

Я открываю дверь в жизнь, где нет места Руслану. Где я, и только я, ответственна за своих детей и за свою жизнь. И я справлюсь!

Выхожу с гордо поднятой головой и иду на кухню.

– Привет, – я чмокаю в макушку Сашку.

– Как дела? – треплю вихрастый затылок Егора.

Наливаю себе чашку чая и присаживаюсь за стол.

– Алиса, а где Руслан? – спрашивает Егор, глядя исподлобья, – он что, ушел от нас?

Да уж, братец растет смышленый не по годам.