— Ради бабы всех друзей бросить, что ли? — качает головой.

— Ради любимой, — поправила я. — И что это за друзья, которые не уважают ваш выбор?

— Те, которые говорят, что у них на уме и не лгут? — как-то чересчур напористо интересуется Эрнест.

Что за напор и яркие, полыхающие взгляды?!

— Вы со мной сейчас поспорить хотите? Или что?!

Какой сложный мужик, с ним же невозможно даже поговорить, неудивительно, что они с женой ссорились, как кошка с собакой!

— Со мной спорить не стоит. С друзьями спорьте, если вы такой любитель споров! Я же считаю, что любое мнение можно донести корректно, не обижая при этом дорогих тебе людей, будь это любимые, друзья или родственники. Не стоит поднимать копья и ломать их, доказывая собственную правоту. Ведь все люди разные. Кому чай, кому кофе…

— Так-то, да… — немного расслабляется мужлан, посмотрев на меня.

В глазах мелькнул интерес и капля уважения.

— Ладно, сорри. День нервный. Срываюсь по пустякам… Но платье я тебе возмещу и подкину, куда следует…

Эрнест не поморщился, отстегнул кругленькую сумму за испорченное платье и сумочку. Уже на выходе из бутика мне вручили комплимент — небольшой букет цветов, оформленный в симпатичную корзинку, и карту постоянного покупателя.

Эрнест довез меня до дома, больше мы не спорили, вообще почти не говорили.

— Сиди, я открою, — отозвался он, притормозив возле дома.

Стоило мне выбраться из машины, как я почувствовала, что на меня кто-то смотрит.

Обернулась: возле подъезда, подбоченившись, стояла свекровь…

— Вот только этого мне сейчас не хватало, — произношу я.

Возможно, стоит отвести в сторону руку, которую я вот-вот опущу на протянутую мужскую ладонь.

Но Эрнест просто предложил мне помочь выбраться из его высокого внедорожника. Убирать руку в самый последний момент — глупо и невежливо.

Все-таки мужлан извинился.

У всех бывают вспышки гнева и дурного настроения, когда под руку может нечаянно попасть кто-то другой….

Поэтому я обреченно опускаю пальцы на большую, горячую мужскую ладонь.

Одновременно с этим свекровь поправляет свое каре. Она красит волосы в цвет воронова крыла. Когда она откидывает волосы назад, этот жест смотрится так, будто кобра раздувает свой капюшон, привстав перед броском.

Эрнест, хоть и мужлан-мужланом, однако тоже заметил женщину, буркнув:

— Что за мерзкая бабка?

Я не могла не улыбнуться в ответ.

Плюс еще один гвоздь в крышку гроба, который, очевидно, уже приготовила свекровь, ехидно сверкнув глазенками.

— Портит семье кровь, — замечает Эрнест.

— У вас тоже непростые отношения со свекровью? — интересуюсь я.

— Нет, самые замечательные, — делится он, качнув головой. — Тихая, спокойная… Цветы очень любит. Регулярно обновляем ей… клумбу и венки на кладбище.