Гляжу на него вопросительно.

— Кажется остался последний пункт в твоем списке, — ухмыляется.

— Как-кооо… — блин, так и знала, что он все слышал! И теперь конечно же с удовольствием использует это против меня. Да что ж за день у меня сегодня такой?! — Простите, я вовсе не имела в виду…

— Открывай ротик, зайка, — он хищно скалится, протягивая мне вилку с накрученной на нее пастой.

— Я же просто мужа позлить хотела, — признаюсь честно.

— Рот, Лера, — строго командует он.

Подчиняюсь не желая его злить. Да и признаться, есть и правда очень уж хочется.

— Ммм, — не успеваю сдержать протяжный стон удовольствия.

Даже глаза прикрываю от наслаждения — насколько это вкусно. — Боже, а вы ведь совсем не похожи на человека, умеющего готовить. Да еще и тааак…

Открываю глаза и затыкаюсь. Ощущение, что черные глаза стали еще темнее. Разве такое возможно?

— Ебать, — Артур с нездоровым интересом наблюдает за моими губами. — Впервые вижу, чтобы кто-то настолько сексуально ел.

В лицо бросается жар. Открываю рот, чтобы оправдаться, мол просто очень голодная и все такое, но он вдруг протягивает руку к моему лицу и проводит кончиком шершавого пальца по уголку моего рта, будто стирая что-то.

Боюсь даже пошевелиться. А он кладет все тот же палец себе в рот, облизывает его:

— И правда, — хрипит, — довольно вкусно получилось.

До меня только сейчас доходит, что на столе всего одна тарелка. И я хватаюсь за эту тему, как за спасительную соломинку:

— Ой, а вы сами… не собираетесь есть? — сбивчиво тараторю.

— Значит считаешь меня сексуальным? — вместо ответа спрашивает он.

Блин блинский! Так и знала, что он не оставит этого моего замечания без внимания!

— Да к-кто ж вас не п-посчитает сексуальным? — пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально рассудительно, мол мы тут светскую беседу ведем.

 — Вы и сами это прекрасно знаете, к чему такие вопросы?

— Я-то знаю, — он накручивает новую порцию пасты и великодушно вкладывает ее в мой рот. — Но думал, что в твоем вкусе только сладенькие педики вроде твоего Славы.

— Странно, что вам есть дело до моих предпочтений, — продолжая жевать, говорю первое, что в голову приходит, лишь бы снова не застонать от удовольствия. — Вы грозились взять… меня… кхм… мою натуру, в уплату долга.

А теперь вдруг озаботились моей симпатией?

— Нет, кис, — цокает языком Артур, и качает головой, вкладывая в мой рот очередную порцию потрясающей пасты. — Твоя симпатия нужна разве что в качестве смазки — так сказать, чтобы легче входило. А натуру твою, я рано или поздно все равно возьму. Просто, если я тебе хоть немного нравлюсь — нам обоим будет легче.

Я даже жевать перестаю…

Охренеть! Вот это признание. Значит Слава вовсе не шутил насчет Артура.