А мне сто раз намекал, что я рядом лишний:

- Что ты за Ноннину юбку цепляешься? Ты уже здоровый лоб вон какой. И так она на тебя всю молодость потратила. Хватит, пора ей и для себя пожить.

Как же, для себя. Для него, скотины.

Так что я сильно радовался, когда Нонна, счастливая, из отцовой спальни выходила утром. Потому как считал, что теперь она уж точно никуда от меня не денется.

А тут сложилось: и я молодец, весь из себя – поступил, есть у мамы повод гордиться, да и она мне сюрприз такой, хоба! Две полоски. Ясен день, я секу, что это и к чему.

Ну, хотел же, как лучше, да?

Так, теперь и утешаю себя словами хирурга, что он мне сказал, когда из операционной вышел:

- Я так понял, что у вас в семье не все ладно, раз тут ты у матери под дверью сидишь?

А я такой злой был и напуганный, что только кивнуть и смог.

- Я тебе скажу так: хорошо, что вы сейчас это узнали. И мать у тебя молодая, и ты с ней рядом – поможешь и поддержишь. А то, что теперь у отца твоего не будет жесткого поводка ею управлять – это к лучшему.

И сидел я, охреневший и несчастный, пока ее из операционной не вывезли. А там стало некогда страдать.

В палату определили, сказали караулить, пока из наркоза выйдет.

И хорошо, что я у нее там сидел.

Потому что у меня прямо день открытий был, сука.

Явился отец. Спасибо, мама еще в себя не пришла.

- О, отлично, я говорил с врачом. Нет проблем. Нонна, если дурить не станет, может домой вернуться. А если гордая – пусть идет на все четыре стороны.

Только то, что я побоялся мать напугать, меня и удержало, чтобы морду дорогому родителю не разбить тут же.

Вздохнул, как тренер всегда учил. Выдохнул, ну, и решил:

-Ты отдашь ей дом. И алименты на меня, как положено, понял? А то твоя деловая репутация накроется медным тазом или голыми жопами твоих шлюх, ясно? Ты ж не думаешь, что в городе нет тех, кто с удовольствием тебя утопит? А потом объясняй, отмывайся… осадочек останется, и еще какой.

Нонна столько госпрограмм сейчас ведет, что чинуши тебе все разрешения аннулируют, и ты ни одного тендера больше не увидишь. Понял меня?

- Ты не охренел ли, щенок? – о, папенька еще не въехал, как встрял.

Как там мама обычно про манипуляторов говорила?

- Не надо с больной головы на здоровую перекладывать. В дерьме ты, конкретно. И я тебе слово даю: вздумаешь Нонну притеснять, оскорблять или вдруг виноватой делать, я найду на тебя управу.

Хоть с ее бывшим научником до мэра дойдем, усек?

- Вырастил звереныша, ну надо же, – зло бросил Олег Михайлович и удалился.

Часа через полтора мне прилетело: «Дом твой, на работу она может не ходить, деньги будете получать».

Но волновало это меня не сильно.

Я держал за руку мать, которая только-только открыла глаза, и не знал: как ей сказать? Как объяснить, что все?

Ни мужика, ни второго ребенка у нее нет.

И все ведь я виноват.