В отдельном кабинете Дэмьен, пропуская между пальцев длинную узкую полоску бумаги, изучал результат ЭЭГ. Вскоре к нему присоединился Кляйн.

– Да. Рад с вами познакомиться.

– Я – доктор Кляйн. Как дела у девочки?

Каррас вернулся к изучению рисунка. Кляйн водил пальцем по зигзагообразной линии.

– Видите? Волны очень ритмичные. Никаких отклонений.

– Да, вижу, – Каррас нахмурился. – Очень любопытно.

– Любопытно? Если учитывать, что мы имеем дело с истерией...

– Я полагаю, что это пока малоизвестно, – пробормотал Каррас, продолжая рассматривать ленту. – Бельгиец Айтека обнаружил, что при истерии наблюдаются довольно странные колебания волн на рисунке. Очень незначительные, но постоянные изменения. Я искал их здесь, но пока не смог найти.

Каррас посмотрел в его сторону:

– Но все-таки, когда вы делали ЭЭГ, у нее было расстройство?

– Да, было. Я бы сказал, что было. То есть, конечно же, было.

– Неужели вас не поразило то, что результаты получились идеальные? Даже в нормальном состоянии субъекты способны менять рисунок волн в пределах допустимого, а у Реганы было расстройство. Можно было логически предположить, что на ЭЭГ появятся колебания. Если...

– Доктор, миссис Симмонс нервничает, – перебила его медсестра, открывая дверь.

– Да-да, иду, – вздохнул Кляйн.

Медсестра поспешно удалилась. Кляйн шагнул к выходу и обернулся:

– Кстати, об истерии, – сухо вставил он. – Извините, мне надо бежать.

Кляйн закрыл за собой дверь. Каррас услышал его торопливые шаги. Потом стало слышно, как в приемной открылась дверь, и оттуда донесся голос:

– Ну, как мы себя сегодня чувствуем, миссис?..

Дверь закрылась. Каррас вернулся к бумажной ленте, досмотрел ее, свернул, перевязал и вернул медсестре в приемной. Что-то есть. Об этом он мог упомянуть в разговоре с епископом. Каррас мог утверждать, что у Реганы не истерия, а значит, она, возможно, одержима. С другой стороны, ЭЭГ порождала еще одну загадку: почему на ней не было отклонений? Совсем никаких?!

Священник возвращаются к дому Крис, но у дорожного знака на углу 35-й улицы и Проспект-стрит сердце его екнуло: между знаком и домом иезуитов стояла машина Киндермана. Детектив сидел в машине один, высунув из окна локоть и уставившись прямо перед собой.

Каррас нашел свободное место, припарковал машину и запер ее. Неужели он наблюдает за домом? Призрак Дэннингса вновь отчетливо встал перед его глазами. Неужели Киндерман думает, что Регана...

Спокойно. Не спеши. Спокойно.

Священник подошел к машине и нагнулся к окошку:

– Здравствуйте, лейтенант.

Детектив быстро обернулся, удивленно посмотрел на него, а потом расплылся в улыбке:

Успокойся! Каррас почувствовал, что ладони у него увлажнились и похолодели.

Спокойней.