Дождь совершенно прекратился, словно кто-то на небесах перекрыл кран; низкое черное небо было не совсем темным - где-то выше грозовых туч сияла полная луна. Дарси осторожно двинулся в сад, за ним - слуга со свечой. Их тени на газоне прыгали перед ними неведомыми чудовищами, дурманящие запахи роз, лилий и влажной земли окутывали их, и к ним примешивался еще один запах - острый и едкий - напомнивший ему, отдаленное шале, когда-то послужившее ему убежищем в Альпах. В неясном свете, создаваемом небом и огнем свечи, он увидел, что гамак, в котором Фрэнк предпочитал проводить время, не пуст.

В нем, казалось, сидел человек в белой рубашке, и была там еще какая-то неясная темная тень, а когда он приблизился, едкий запах стал сильнее.

Он сделал еще несколько шагов, как вдруг черная тень, как ему показалось, взметнулась в воздух, затем раздался стук копыт по гравиевой дорожке прочь от беседки, и что-то быстрыми скачками исчезло в кустах. Теперь Дарси мог ясно разглядеть фигуру человека в белом, сидящую в гамаке. На какое-то мгновение он застыл от ужаса, затем осторожно двинулся вперед; слуга догнал его и они вместе приблизились к гамаку.

Это был Фрэнк. Одетый в рубашку и брюки, он сидел, сцепив руки. Мгновение он смотрел на них, и лицо его было искажено ужасом. Верхняя губа была поднята, обнажив зубы и десну, глаза были сосредоточены не на подошедших к нему, но на чем-то ином, находившемся как будто прямо перед ним, его ноздри были расширены, словно ему не хватало воздуха, чтобы перевести дыхание, и ужас, смешанный с отвращением и смертельной тоской превратили его лицо в страшную маску.

Затем они увидели, как тело его откинулось назад, веревки гамака зазвенели и натянулись.

Дарси поднял его и отнес в дом. Пока он шел, ему казалось, что руки его ощущают слабое подергивание тела, с виду казавшегося мертвым, но когда он принес его в дом, в нем уже не было никаких следов жизни. Но признаки ужаса, страха и агонии исчезли с его лица, оно напоминало лицо мальчика, уставшего от игр, он словно бы улыбался во сне, когда Дарси положил его на пол. Глаза его были закрыты, красивый рот изогнут в улыбке, как тогда, несколько дней назад, на лугу у плотины, когда он слушал мелодию, издаваемую флейтой Пана.

Они стали осматривать тело.

Накануне Фрэнк вернулся от купальни в своем обычном одеянии, состоявшем из брюк и рубашки. Точно так же он был одет и во время обеда, и Дарси помнил, что рукава рубашки были закатаны выше локтя. Позже, когда они сидели и разговаривали после ужина на террасе вечером, рубашка его была расстегнута, так что ветер играл ее полами.