- Я чувствую себя подобно Гамлету, - сказал он, - в присутствии преступника-дяди. Стоит ли мне продолжать?

Не думаю, что кто-то собирался ответить, и он продолжал.

- В таком случае, мы в данный момент можем сказать, что это была галлюцинация, но никак не сон.

- Но что бы это ни было, оно преследовало меня в течение нескольких месяцев, как мне кажется, не оставляло меня ни на минуту, скрываясь где-то в подсознании, большею частью не давая о себе знать, но иногда возникая в моих снах. Было бы нелепостью убеждать себя, что мои тревоги напрасны, ибо это нечто, казалось, поселилось внутри меня, посеяло в душе моей семена ужаса. Шло время, и семена дали ростки, так что я больше не мог сказать себе, что видения были плодом простого психического расстройства. Не могу сказать, чтобы это сильно повлияло на мое здоровье. Насколько мне помнится, я нормально спал и ел, но постепенно я стал просыпаться, не постепенно приходя в сознание, высвобождаясь от сладостных грез, а резко, сразу, чтобы погрузиться в пучину отчаяния.

Часто, за обеденным столом, я вдруг замирал и думал, не напрасно ли все это.

В конце концов, я рассказал о своей беде двум людям, в надежде, что простые вопросы, простое общение поможет мне; питая слабые надежды на то, во что и сам не мог поверить, а именно в то, что все мои проблемы связаны с нарушением пищеварения или расстройством нервной системы, что врач по простейшим симптомам определит это и сможет убедить меня, найдя соответствующие слова. Но моя жена посмеялась надо мной, а мой врач, вначале также посмеявшись, заверил меня, что мое здоровье в совершенном порядке.

Кроме того, он заявил, что перемена климата и обстановки чудесным образом воздействуют на видения, существующие лишь в воображении. Он также сказал, в ответ на мой прямой вопрос, что я вовсе не сумасшедший, и утверждая это, он готов поставить на карту свою репутацию.

Мы вернулись в Лондон; и хотя не было ничего, что могло бы напомнить мне о том единственном случае в канун Рождества; случившееся само напоминало о себе, и грезы, или сны наяву, вместо того, чтобы угаснуть, с каждым днем наполнялись силой, становились все ярче, проникли в мой мозг и прочно обосновались там. Мы покинули Лондон и обосновались в Шотландии.

В прошлом году я в первый раз арендовал небольшой лес в Сазерленде, именуемый Глен Каллан, отдаленный и дикий, но замечательный с точки зрения охоты. Он располагался неподалеку от моря, и местные жители часто предупреждали меня, чтобы я брал с собой компас, отправляясь на холм, поскольку туманы, приносимые с моря, надвигались со страшной быстротой и всегда существовала опасность быть застигнутым ими и провести час, а возможно, и несколько, в ожидании, пока они рассеются.