Мысли беспорядочно сменяли одна другую: что ей делать? Конечно, она не позволит себе смеяться над ними и не попытается причинить им вред, ведь они были детьми, когда жестокий злодей лишил их жизни ужасным способом. И конечно же, души этих детей не могут остаться равнодушными к мольбам той, которая была с ними одной крови, и которая неповинна и не заслуживает того наказания, предвестником которого они являются. Если она попросит их, то, может быть, они смилуются над ней, и проклятие, тяготеющее над семьей из-за кровавого предка, минует ее, и они позволят ей удалиться отсюда, не вынеся ей смертного приговора или чего-то еще более страшного, нежели смерть.

Мгновение она колебалась, а затем опустилась на колени и протянула к ним руки.

- Дорогие мои, - произнесла она, - я всего лишь уснула. Я поступила неправильно, но не более чем...

Она замолчала; но думала не о себе, а о них, этих маленьких невинных детях, ставших призраками, об их ужасной смерти и о том, что вот теперь они несут ужасную смерть другим там, где другие дети дарят веселье, и это - их единственная радость. И еще о том, что все, кто видел их прежде, боялись их или издевались над ними.

И вдруг, внезапно, ее охватила жалость, и страх исчез, как исчезает по весне морщинистая оболочка, являя миру молодые зеленые листья.

- Милые мои, мне жаль вас, - прошептала она. - Нет вашей вины в том, что вы должны принести мне, что вы должны нести, но я... я больше не испытываю страха перед вами. Только жалость. Да благословит вас Бог, бедные дети...

Она подняла голову и посмотрела на них. И хотя все еще было темно, теперь она могла различить их лица, смутные и неясные, колеблющиеся, словно пламя свечи на ветру. Но на лицах их не было видно ни ожесточения, ни печали - они улыбались ей, да-да, улыбались, немного застенчивыми улыбками. И она увидела, как они слабо тают, исчезают вдали, подобно пару в морозном воздухе.

Мэйдж не сразу смогла пошевелиться, когда они совсем исчезли, но вместо страха ей владело сейчас прекрасное чувство умиротворенности, счастливой безмятежности, и она просто не хотела ни единым движением нарушить его. Впрочем, скоро она встала и продолжила свой путь, не подгоняемая ужасом и не ожидая ничего плохого; она прошла по длинной галерее и на лестничной площадке столкнулась с Бланш, спешившей наверх, что-то насвистывавшей и размахивавшей коньками.

- Как твоя нога, дорогая? - спросила она. - Я вижу, ты больше не хромаешь.

До этого момента Мэйдж и не вспоминала об утреннем падении.

- Мне кажется, все в порядке, - сказала она, - во всяком случае, она меня не беспокоит. Бланш, дорогая, вам не следует беспокоиться за меня, но... - я только что видела близнецов.

В мгновение лицо Бланш побелело от ужаса.

- Что? - прошептала она.

- Да-да, только что. Я их видела.