Затем Мег заказала на дом зимнее пальто, от которого отказался Джон, а когда он пришел с работы, надела пальто и спросила мужа, как ему нравится ее новое шелковое платье? Можно себе представить, каков был его ответ, как он принял этот подарок и какое счастливое настроение воцарилось в маленьком доме. Джон стал приходить домой раньше, Мег больше не бегала пощебетать, а зимнее пальто каждое утро оказывалось на плечах очень счастливого мужа, тогда как вечером его помогала снять с этих плеч очень преданная маленькая женушка.

Так промелькнул год, а в середине лета к Мег пришел новый опыт, самый интимный и самый нежный опыт в жизни женщины.

Как-то в субботу Лори, крадучись, вошел на кухню «Давкота», и лицо его горело от возбуждения. Его встретило бряцание кимвал* – это Ханна, держа в одной руке кастрюлю, а в другой – крышку, аплодировала ими во всю мочь.

– Как наша маленькая мама? Куда все подевались? Почему вы мне ничего не говорили, пока я домой не приехал? – громким шепотом начал Лори.

– Счастливая прям как королева, наша миленькая! А из них кажная божья душа наверху почтенье оказывают. Мы не хотели тут никаких бурев устраивать. А вы теперь подите-ка в гостиную, и я ихнюю всю кумпанию к вам пошлю, – таков был несколько путаный ответ, с которым Ханна исчезла, фыркая от приступов смеха, словно в экстазе.

Вскоре появилась Джо, гордо неся фланелевый сверток, возложенный на большую подушку. Лицо Джо было совершенно серьезно, но глаза сияли, а в голосе слышался странный отзвук какого-то усмиренного чувства.

– Закройте глаза и протяните руки, – призывно произнесла она.

Лори поспешно отступил в какой-то угол и спрятал руки за спину с умоляющим возгласом:

– Нет, спасибо! Лучше не надо. Я его уроню или помну, это же ясно как день.

– Тогда вы не увидите вашего племяша, – решительно заявила Джо, поворачиваясь и будто бы собираясь уйти.

– Ладно, ладно. Только отвечать за повреждения придется вам. – И, подчинившись указаниям, Лори героически закрыл глаза, в то время как что-то было положено на его протянутые руки.

Взрыв смеха со стороны Джо, Эми, миссис Марч, Ханны и Джона в тот же миг заставил его их открыть, и он обнаружил, что ему вручили двух младенцев вместо одного! Все смеялись, но удивляться тут нечему, так как выражение, появившееся на лице Лори, было столь комичным, что рассмешило бы до конвульсий даже квакера*. Лори стоял с широко раскрытыми глазами, в таком смятении переводя недоуменный взгляд с невинных, безмятежно спящих младенцев на веселящихся зрителей, что Джо, заливаясь смехом, уселась на пол.

– Двойняшки! Клянусь Юпитером! – вот и все, что он смог произнести в первую минуту.