– Я-то, с позволения сказать, их вовсе не трачу, они как-то сами тратятся и исчезают прежде, чем я успеваю это заметить.

– Вы так щедры и добросердечны, что никому не можете сказать «нет» и позволяете всем и каждому брать у вас деньги взаймы. Мы все слышали про Хеншоу и про то, что вы для него сделали. Если бы вы всегда тратили деньги таким образом, никто вас не осуждал бы, – сочувственно заметила Джо.

– Да он просто делает из мухи слона. Вы бы и сами не захотели, чтобы я позволил этому замечательному парнишке заморить себя до смерти работой из-за того, что ему просто некому помочь, не так ли? А ведь он ст'oит дюжины таких лодырей, как многие из нас.

– Конечно, вы правы. Только я не вижу пользы в том, что вы завели себе семнадцать жилетов, несчетное количество галстуков и каждый приезд домой появляетесь в новой шляпе. Я-то думала, вы уже пережили свой период щегольства, но оно время от времени прорывается то тут, то там, каждый раз на новом месте. В данный момент модно себя уродовать, добиваться, чтобы голова походила на жесткую щетку для пола, пиджаки носить прямые, перчатки – оранжевые, а ботинки неуклюжие и с квадратными носами. Если бы это было дешевое уродство, я ни слова бы не сказала, но оно ведь стоит столько же, сколько и все другое, и мне это вовсе не доставляет удовольствия.

В ответ на эту атаку Лори рассмеялся от всей души, закинув назад голову так, что у него свалилась шляпа, и Джо прошагала прямо по ней. Это оскорбление дало ему возможность все то время, что он складывал и заталкивал в карман злополучную шляпу, распространяться о достоинствах готовой, пусть и грубо сделанной одежды.

– Будьте хорошей девочкой, не читайте мне больше лекций! – попросил он затем. – Мне их на неделе и так хватает, а когда я приезжаю домой, мне хочется просто наслаждаться. Завтра я оденусь так, чтобы доставить удовольствие моим друзьям, чего бы это мне ни стоило.

– Я оставлю вас в покое, если вы снова отрастите волосы. Я вовсе не аристократка, но у меня нет желания показываться людям на глаза в компании человека, похожего на начинающего боксера, – строго проговорила Джо.

– Сей непритязательный стиль способствует изучению наук, вот почему мы приняли его на вооружение, – ответствовал Лори, которого, конечно же, нельзя было бы упрекнуть в тщеславии, поскольку он добровольно принес свои прекрасные вьющиеся волосы в жертву моде, требовавшей вместо них стерни в четверть дюйма высотой. – Между прочим, Джо, мне кажется, маленький Паркер на самом деле отчаянно влюблен в Эми. Он непрестанно говорит о ней, пишет стихи и бродит всюду, как во сне, с самым подозрительным видом. Лучше бы ему пресечь свою детскую страсть в зародыше, правда? – после минутного молчания доверительно, тоном старшего брата заговорил Лори.