Только дура влюбленная и слишком занятая … кхм … ну, делом занятая, не обратила внимания на очевидное и непоправимое! В итоге у нас с дракошей парные татуировки в виде золотистых змей, что означает одно — истинная пара, черт его дери! Мне зачем оно надо? Зачееееем?! Но кому какое дело! Ещё спрашивать меня будут, да? Получил и распишись, милочка!

— Успокойся, — глазами своими безбожно сверкает и медленно приближается ко мне. — Связь появляется очень и очень редко, это априори невозможно. Почти.

— Априори? Почти? — окончательно вышла из себя. — Ты полюбуйся, заклеймил меня и рад? Теперь трахать можно вообще по определению, да?! Пошел ты к Дьяволу, понял?!

— Будь добра, закрой свой ротик, — прорычал Марк и грубо подтолкнул меня к креслу, так что я со всего размаху упала в него, подпрыгнув при приземлении. — Иначе, доиграешься.

На глазах выступили слезы, театрально шмыгнула носом и решила: дай пострадаю немного, авось отпустит. В жизни такими глупостями не занималась, но людям нравится вроде как … несите депрессию, я беру её!

— И на что ты жалуешься? — наклонился, опершись о подлокотники кресла, губами едва ли не касаясь моего лица. И как тут ненавидеть, девочки? Мозг сразу выключается, тело предатель! — Не ты ли кричала, чтобы я не останавливался, прелесть моя? А уж стоны и …

Размахнувшись, влепила ему звонкую пощечину. Руки перехватил, до боли сжав запястья и тихо, до ужаса спокойно произнес:

— Извинишься, так и быть — легко отделаешься, женушка.

— Пошел к Дьяволу! — магия током пронеслась по венам, отталкивая от меня мужчину. Жаль ненадолго.

Успела только встать и сделать шаг в сторону двери. И такой он злой был в этот момент, способный буквально на любое откровенное безумие, что испуганно прижалась спиной к прохладной поверхности, боясь пошевелиться. Раздроконила ручную ящерку, что называется.

Кулаками расколотил дерево в щепки, заслонилась от него руками, пытаясь хоть как-то себя оградить от разбушевавшегося психопата.

Я слышу, как Марк тяжело выдыхает, только что пламя не извергает, а после накрывает мои дрожащие ладошки своими, медленно-медленно заставляя опустить их вниз.

— Ну-ну, тихонько … — ласково успокаивает псих и подхватывает на руки. — Ванда, я тебя не обидел бы никогда, понимаешь?

— Угу, — вцепилась пальцами в воротник рубашки, продолжая обиженно дуться. — А я не верю, Бестужев. Уже …

Он остановился посреди комнаты и посмотрел прямо на меня. Как зачарованная погрузилась в самые любимые на свете изумрудные глаза и не могла оторваться. Сердце принялось отбивать чечетку, дыхание болезненно перехватило. Лицо мужчины покрылось маленькими серебристыми нитями, которые очень быстро сменялись чешуей.