Давай же, подпусти меня к себе, доверься…

— Ну, добегалась? — усмехнулся и помог ей подняться. Равновесие потеряла и оставалось только прижать ее крепче. На ножках едва держится, но упрямо уперлась в мою грудь крохотными кулачками, пытаясь отстраниться. — А я предупреждал.

— Отпусти, — хрипло шепчет. Лицо исказила гримаса боли, а упрямится, не дается, старается упорхнуть из клетки. Кто сказал, что я тебя отпущу?

— Ванда, — взял за подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Дай мне помочь.

— Издеваешься? — она рассмеялась. Надрывно, почти истерично. Огромные глаза блестят от слез и боли. — Ты? Мне? Ведьме?

— Я, — утвердительно кивнул. — Тебе. Ведьме.

Ресницами хлопает, взгляда не отводит, смотрит так безнадежно доверчиво, с надеждой, а потом глаза округлились, а с губ сорвался изумленный вздох.

Точно! Избушка на курьих ножках! Нечасто такое увидишь, признаю. Что ж, теперь это все твое, любовь моя! И кот ученый в придачу … и я, целиком и полностью. Все, что только попросишь. Все, что только захочешь…

Сидим уже битый час, а Ванда и слова не сказала. Поесть — поела, молоко уже по третьему кругу хлещет, будто вкуснее напитка в жизни не видала, а рот на замке. Испугалась? Вполне возможно. Учитывая, в какую ситуацию бедняжка угодила. Силы лишили, да еще родная тетка, а потом и вовсе мы с котом на ее голову …

С Даной ещё точно предстоит разобраться. Мудрит что-то ведьма. Но не до неё сейчас.

— Заканчивай, а? — миролюбиво промурлыкал Страж, но от своего любимого фырканья не удержался. — Ты тоже не фонтан, Ванда. А мне придется …

Ну, нет! Сейчас разболтает все тайны и секреты раньше времени, испугается, сбежит, а потом ищи ее по окрестным лесам! Почесал кота за ухом и он ласково заурчал, потеряв бдительность. Запрещенный прием, знаю. Но на войне все средства хороши. А мне еще свою любовь и преданность доказать предстоит!

— Пойдём поговорим, — подошел к Ванде, протянул руку, но она проигнорировала меня и просто выскочила за дверь. Что ж, покапризничай немного, солнышко …

Вместо ответа прижал ее к себе, наслаждаясь каждой мурашкой, каждым движением. Она хотела быть может мной не меньше, чем я с ней, но продолжала сопротивляться и бежать от наших чувств. Била моим же оружием в самое сердце. Но так и надо, да?

— Такая дерганная стала, — отодвинул волосы в сторону, прошелся губами по шее, перешёл на плечи, плавно опуская вниз платье. Она послушно откинула голову назад, что-то удовлетворенно промычав. — Расслабься.

А сам готов был наброситься на нее прямо здесь. Без всяких там нежностей и предварительных ласк. Разорвать одежду, впиться в нежное, податливое тело, попробовать на вкус губы, почувствовать ее руки на себе, довести до грани, заставляя кричать и умолять о продолжении.