Затем она горестно вздохнула: Харви и в самом деле мог быть очаровательным принцем. Когда хотел.

– А что ты скажешь о себе, Оливия? – нежно спросил Харви. – Что привлекло тебя во мне?

– Трудно так сразу сказать… – Она нерешительно улыбнулась. – Ты можешь подумать, что я глупая.

– Нет, не подумаю, – с серьезным видом заверил Харви. – Расскажи, пожалуйста.

Оливия тяжело вздохнула, она не умела говорить о своих переживаниях. Именно эта особенность характера и привела их брак в теперешнее плачевное состояние: Откровенность, душевная открытость – вот чего им всегда не хватало и не хватает сейчас.

– Когда ты впервые заговорил со мной, когда ты взглянул мне прямо в глаза, у меня затрепетала каждая клеточка тела. Казалось, ты коснулся меня волшебной палочкой, и я проснулась.

Харви с нежностью посмотрел на нее.

– И я все еще могу заставить трепетать каждую клеточку твоего тела? Неужели, Оливия?

– Да. Честно говоря, такое случилось во время полета, когда ты в первый раз встал со своего места и подошел ко мне посмотреть, все ли у меня в порядке. Ты тогда взглянул на меня так… Мне показалось, что ты видишь меня впервые, хотя каждый день смотрел на меня… – Оливия смущенно улыбнулась и почти шепотом закончила: – Не знаю, понимаешь ли ты, что я имею в виду.

– Понимаю, – так же тихо откликнулся Харви. – Знаешь, когда появляется такое ощущение? Когда ты уверен: этот человек нужен тебе и ты нужен ему. А что касается того, что я смотрел на тебя, но, по твоему мнению, тебя не видел… Я очень об этом сожалею. Но, сказать по совести, я потерял ощущение того, что нужен тебе. Мне казалось, дети заполняют твою жизнь без остатка и…

– Ты мне действительно нужен, Харви. И всегда был нужен, – прервала его Оливия.

– Но это никогда не выражалось так, как хотелось бы мне.

– Сейчас я понимаю это. Но от кого, по-твоему, я должна была узнать об этом? Ты был первым мужчиной в моей жизни. Выходя за тебя замуж, я была девственницей. Мой отец никогда не говорил со мной о сексе. Моя мать считала себя настоящей леди, и не позволяла себе говорить о половой жизни в моем присутствии. От кого мне следовало бы узнать обо всех этих вещах, как не от тебя, моего мужа?

– Мне казалось, все произойдет само собой, если нас соединяет настоящая любовь, – медленно произнес Харви.

– Я была лишена того, что ты назвал бы свободным воспитанием в единении с природой, – с легкой усмешкой продолжала Оливия. – Все, что так или иначе касалось секса, было под запретом и тщательно от меня скрывалось. Естественно, я с детства усвоила подобное отношение к чувственной стороне любви, и мне очень трудно от него отрешиться.

Харви горестным вздохом выразил обуревавшие его чувства и искренне заверил:

– В этом отношении у тебя все получалось замечательно, Оливия.