Оливия поняла, что ему доставляет примитивное удовольствие поиграть с добычей, прежде чем ее съесть.

– Когда ты говорил с ней? – поинтересовалась она. Ей почему-то показалось важным уточнить время.

Ага, и, вероятно, после этого сразу отправился домой, подумала Оливия.

– Интересно, Аделайн Биде знает об этом? – с вызовом спросила она и в ту же секунду, глядя на исказившееся гневом лицо мужа, поняла, насколько было Харви неприятно оказаться в дурацком положении, особенно по ее милости.

– Нет, не знает. – Тщательно подбирая слова, чуть ли не шепотом, он стал объяснять ей ситуацию: – После ленча я отпустил Аделайн до конца рабочего дня, так что, когда позвонила Нэнси, я был один. Мне повезло, иначе бы трубку сняла Аделайн и узнала, как моя жена действовала за моей спиной…

– Пока ты завтракал с ней, – подсказала Оливия.

– В ее день рождения, – возразил Харви.

– Значит, завтра Аделайн ждет сюрприз, не так ли?! Ее путешествие с тобой будет проходить в присутствии твоей жены. Я не собираюсь менять свое решение, Харви.

На его лице появилось выражение непреклонной решимости.

– А я не намерен менять свои планы, Оливия.

– Что ж, теперь я, по крайней мере, знаю, с кем ты будешь делить спальню.

– Оливия, для чего ты все это затеяла? – спросил Харви, глядя на нее с ядовитой улыбкой. – Чего ты добиваешься? Неужели ты всерьез думаешь, что сможешь жить в соответствии со своими новыми принципами?

– Я готова ответить тебе на этот вопрос в любое время. Именно ты сегодня уклонился от этого.

– Не уклонился, просто отложил на время. Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя утром. Возможно, тебе придется изменить свое мнение.

Оставив последнее слово за собой, Харви, ласково разговаривай с Линнет, направился к софе, где сидела Фелисити. Та сказала, что переночует в одной из комнат для гостей, чтобы понаблюдать, как проходит утро в доме.

Глядя на беседующих мужа и свекровь, Оливия поклялась себе, что ни один пункт плана, намеченный ею на сегодня, не будет изменен. А. Харви в течение всего вечера продолжал с блеском играть роль хорошего сына и хорошего отца. Потом, когда Пруденс увела детей, чтобы уложить их в постель, он превратился в хорошего мужа и хозяина дома, не устающего развлекать за ужином своих домочадцев. Правда, в его поведении иногда чувствовалось показное оживление и деланная веселость, но Фелисити вполне могла приписать это некоторому волнению, связанному с предстоящей поездкой.

Однако Оливия знала истинную причину. Без сомнения, все это время Харви прикидывал про себя, что будет делать и говорить, когда останется наедине с женой в спальне. Это явственно читалось в его глазах всякий раз, когда он останавливал на Оливии свой взгляд.