Его вид будто говорил: ну, что еще мне от тебя ожидать?

Ответной улыбки Оливия не дождалась. Харви пребывал в явном замешательстве, не зная, как реагировать на ее улыбку, на присланные розы, не говоря уже о внезапном появлении в кабинете. По какой-то необъяснимой причине его смущение придало Оливии уверенности, достаточной, по крайней мере, для того, чтобы двинуться вперед. Инициативы – вот чего он хотел от нее. Что ж, ее появление здесь и есть одно из проявлений этой самой инициативы. Оливия не спеша подошла поближе к столу и, постаравшись придать своему голосу мелодичность, с улыбкой проворковала:

– Сегодня утром я чувствовала себя такой счастливой. Вот, подумала, тебе будет приятно узнать об этом. – Она указала на злополучную корзину. – Кроме того, мне хотелось приятно тебя удивить.

– И тебе это, безусловно, удалось, – пробурчал Харви, так и не выйдя из-за стола.

Недружелюбный прием возмутил Оливию. В ее ушах до сих пор звучали его полные презрения слова: «У тебя что-нибудь случилось с ногами, Оливия, поэтому ты не смогла прийти ко мне?» Теперь Харви не может обвинить ее в том, что она не пришла к нему.

Борясь с охватившим ее волнением, Оливия сказала:

– Я много думала над твоими словами, Харви. Ну, насчет того, что все время занимаю пассивную позицию, предоставляя тебе играть роль активного любовника. И вспомнила, какое удовольствие доставили мне когда-то присланные тобой розы. Вот мне и захотелось, чтобы ты тоже почувствовал: я тебя люблю, ценю и постоянно о тебе помню.

На щеках Харви появились красные пятна.

– Видишь ли, когда дело касается мужчин, тут все обстоит по-другому, – пробормотал он, не вдаваясь в объяснения.

Что это с ним? – подумала Оливия. Он смущен? Расстроен? Или чувствует вину за то, что не догадался послать мне розы? Как бы там ни было, я не позволю ему отмахнуться от меня, словно от назойливой мухи.

Она обошла стол и приблизилась к Харви.

– Почему же по-другому? И в том и в другом случае цветы – символ любви.

– Неужели? – с насмешкой переспросил Харви. В его тоне сквозила подозрительность, но никак не радость.

– А чем же еще они могут быть?

Оливия почувствовала, что у нее перехватывает горло: как же ей необходим хоть какой-нибудь знак одобрения, хоть какая-нибудь поддержка с его стороны!

– Частью игры, – коротко ответил Харви, глядя ей прямо в глаза. – Они помогают манипулировать людьми.

– К чему этот цинизм?! – возмутилась Оливия.

Она положила на стол свою сумочку и протянула к Харви руки, намереваясь обнять его.

«А может, ты вдруг потеряла голос и поэтому не смогла сказать мне о своем страстном желании?»

Оливия поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать Харви. Он напрягся, его тело окаменело, а взгляд стал холодным и колючим.