И все же, если она хочет стать нужной своему мужу, войти в его жизнь, она должна остаться и выдержать все до конца, отринув страх и нелепую, глупую, смешную стеснительность.

– Нет, – хрипло сказала Оливия. – Я останусь здесь до тех пор, пока ты не выслушаешь меня.

Возможно, ее настойчивость опять покажется ему капризом или нелепым упрямством, но ей уже на все наплевать. Ничто не могло ее теперь остановить. Каким-то шестым чувством Оливия поняла, что достигла черты, дальше которой отступать нельзя.

– Смотри, Оливия, опасно искушать дьявола! – грозно предупредил Харви.

– Я хочу тебя, правда хочу. Ты все неправильно понял, Харви, – умоляюще залепетала Оливия, убирая с лица мокрые волосы. Ее уже не беспокоило, как она выглядит, самое важное – разубедить Харви, заставить понять, что он заблуждается, что она действительно любит его.

В глазах Харви появилось неприкрыто циничное выражение.

– Что ж, посмотрим, насколько это соответствует истине, – чуть ли не враждебно сказал он.

С этими словами Харви взялся за вырез ночной рубашки и рывком разорвал ее до самого пояса. Злорадство отразилось на его лице при виде того, что стало с рубашкой, оскорбившей его лучшие чувства.

– Это поможет тебе показать мне, насколько сильно твое желание, – с той же холодной враждебностью продолжал Харви.

Неожиданная агрессивность мужа ошеломила Оливию. Однако это лучше, чем если бы он просто отвернулся от меня, сообразила она. Мои слова для него пустой звук, но Харви дал мне возможность подтвердить их на деле.

Оливии не нужно было зеркало, чтобы представить, сколь ужасно она выглядит, но все же, собрав в кулак всю свою волю, она сумела справиться с овладевшим ею смятением. Взявшись дрожащими руками за скользкую мокрую ткань, она с отчаянной решимостью рванула ее, и то, что пять минут назад было сексапильным дамским бельем, жалкой кучкой легло у ног Оливии.

Харви был потрясен. Оливия видела, как взлетели вверх его брови и округлились глаза. И Оливия, впервые за много лет, ощутила дурманящее торжество. Я добилась своего! Харви удивлен и растерян. Но этого триумфа недостаточно: теперь мне предстоит любой ценой перечеркнуть образ холодной, эгоистичной женщины, который сложился в голове моего мужа.

Ощущение своей силы выдавило из Оливии парализовавший ее страх, породило робкое чувство уверенности – все будет хорошо, ее план удастся. Оливия вскинула голову. Сейчас надо уговорить себя, что ее тело принадлежит смелой, наглой, бесстыдной женщине, которой нравится демонстрировать его. Такой женщине совсем не трудно выставить напоказ набухшие обнаженные груди.

Харви опустил глаза вниз. Казалось, он не мог оторвать взгляда от бесформенной тряпицы, лежащей на полу.