И да, пришлось признать: его глаза всегда сводили меня с ума, вне зависимости, какую эмоцию они выражали, так что пришлось закопать поглубже все воспоминания и учиться быть безразличной.

О, Третьяков помог мне убедиться, что он точно все забыл. Он начальник, а я его работник, и порой казалось, что он думает, будто я самая нерадивая подчиненная и он ошибся в выборе на должность личного помощника.

– Это не в вашей компетенции, Мария. Я сам разберусь, сохраните документ в рабочей папке и укажите важность.

– Мария, в чем вопрос? Вы не читали инструкцию? Идите и делайте – это ваша работа.

– Поменьше инициативы, Мария, от вас требуется лишь четкое выполнение моих указаний.

– Мария, ты сколько положила сахара? Прочитай инструкцию и свари новый.

Последнее замечание касалось, как вы поняли, кофе.

Да, кофе – тоже повод напомнить мне, что я еще и не кулинар от бога!

Ну не виновата же я, что при изменении пропорций в расчете на две чашки почему-то кофе получается слаще. Я ведь четко соблюдала рецепт, просто клала всего в два раза больше. Взвешивала на кухонных электронных весах, что также были в комплекте к набору для варки кофе, это сам Третьяков отсыпал зерно на глаз, а я строго по весам.

И да, по утрам мне хотелось и себя порадовать чашечкой вкусного кофе.

Я считала это бонусом, работа нервная, босс – самодур, а молоко мне за вредность не выдают.

Кстати, после того как отклонила мысль о календаре, я завела себе помимо положенного ежедневника еще и блокнот для записей. Каждый раз промолчав и не высказав свое мнение на то или иное замечание Третьякова, я шла в свой кабинет и ручкой с красными чернилами исписывала очередную страницу. Все мои мысли прекрасно ложились на белые страницы – так я спускала пар.

К концу рабочей недели, делая очередную запись в своем красном блокноте и наслаждаясь второй чашкой кофе за утро, я сокрушалась, что такими темпами скоро придется заводить новый блокнот, и задавалась вопросом: интересно, а как спускает пар Третьяков?

Мое молчаливое согласие его точно злило, я поняла это еще в первый день работы в новой должности. Во вторник, когда первый раз смолчала, а не ответила ему какую-то гадость. Босс был не в духе, и его разозлило, что я занимаюсь ничегонеделаньем. Он высказался, а я сначала промолчала, «случайно» поправила ленточку на шее, а потом, мило улыбнувшись, ответила:

– Вы уже вернулись, Геннадий Дмитриевич, как хорошо, звонили из юротдела, нужна ваша подпись.

Вы бы видели, как у него заходили желваки.

Меня же в тот момент больше интересовало, куда спрятать красный блокнот, чтобы он не обратил на него внимание.