Правда, вместо чая тут пили черт пойми что. Пора уже выбираться из этой Страны Чудес.

В комнате мгновенно повисла тишина, а затем вилка со звоном упала на тарелку.

— А чем это ненормально? — холодно спросила Волчица.

— Ты что, нас не хочешь? — Ида игриво надула губки. — Мы что, тебе не нравимся?

Их хозяйка молча прищурилась. На меня словно смотрели три хищницы из полумрака, отслеживая каждый мой жест. Чем дольше я препирался, тем сильнее жег медальон на груди, даже несмотря на все показное безразличие их интонаций. Казалось, они в любой момент были способны наброситься и уволочь меня за собой.

Красное покрывало на кровати уже напоминало огромную лужу крови, где мне не особо хотелось очутиться.

— Ну вообще-то да, — ответил я, — не нравитесь.

— И чем? — тут же спросила Виви.

Ее голос прозвучал абсолютно спокойно — так же спокойно, как опытный охотник ставит капкан. Время в комнате будто застыло. Три пары глаз все глубже впивались в меня, подгоняя с ответом. Предложи они просто потрахаться, я, возможно, и согласился бы — но меня тут явно хотели поиметь. Уже то, как все это подавалось, само по себе было унизительно.

Она вытянула из кармана мятую пачку сигарет и, чиркнув зажигалкой, затянулась — так глубоко, словно кончила от собственных слов.

— Жизнь — сука, — бросила Виви, постукивая фиолетовыми ногтями по столу, — поэтому и я тоже.

По воздуху расползся удушливый табачный дым, показавшийся в свете бордовых ламп кроваво-красным. Я небрежно развеял его ладонью. С чего это жизнь-то — сука? За себя учись отвечать.

— К счастью, — продолжила демоница, — у нас есть кое-что, чтобы бороться с принципами…

Она слегка кивнула.

Железный стул лязгнул по полу. Вскочив с места, Ида подхватила пустой бокал и щедро плеснула в него вязкой красной жижи из стеклянной чаши в центре стола. А затем в полной тишине подвинула мне хрустальную ножку. Не прикасаясь, я со скепсисом уставился на этот мутный коктейль — нечто среднее между перебродившим вином и недоваренным киселем. Пробовать это ведьмовское зелье на вкус не было ни малейшего желания.

— Не люблю напиваться, — я отодвинул бокал.

— Пришел на вечеринку и совсем не хочет развлечься… — Ида со вздохом закатила глаза.

— Может, он девушек боится?

Меня уже бесило, как они говорили обо мне в третьем лице. Но больше всего бесил не прекращающийся жар медальона, который уже не просто грел, а царапал кожу — болезненно и грубо, как ногти неласковой любовницы во время секса.

— Ну если вам так нужен член, — не выдержал я, — может, найдете себе какой-нибудь другой? Тут их до хрена!

— А может, просто сомневается, что сможет нас удовлетворить? — Волчица выпустила облачко дыма в мою сторону.

Тут она ошибалась.